Я вернулся домой. Вместе со мной в родной город вернулся туман, и сквозь него я должен добраться к другу на чаепитие.
Мне всегда говорили, что в тумане обитают существа, которых надо бояться. Поэтому я всегда боялся, когда с гор спускалась плотная завеса. Мне казалось, что нечто огромное тянет свои лапы к нам, ко мне, чтобы наконец утолить голод.
Я родом из небольшого города. Древняя река протекает вдоль и через, таким образом давая плодотворную почву для инея, холодного воздуха и… туманов. Если подумать, все страшные сказки появились именно по этой причине.
Несколько раз я пытался уехать, но каким-то удивительным образом всегда возвращался. То рабочее место оказывалось в разы хуже, то болезнь родных и близких, то какая-нибудь третья причина, из-за которой город звал меня обратно и в очередной раз обнимал границами, как мать, дождавшаяся сына с фронта. Он словно шептал мне: «Не отпущу». Это было странно, и каждый раз казалось, что во мне что-то умирает.
Церковный колокол отбивает каждый наступивший час, увеличивая количество ударов. Старик-звонарь и по совместительству носитель достаточно высокого духовного сана, говорят, только этим и существует, даже не покидая храма. Живет на пожертвования, ведет проповеди для тех, кто находит в себе место для веры и время для посещения божьего пристанища на земле. А ещё говорят, что несмотря на ответственное отношение к занимаемой должности, он не совсем в себе. Особенно это акцентирует мой друг, что даже не пытался покинуть это место. Он работает здесь же, в обсерватории, и на самом деле мало отличается от настоятеля и проводника веры в наш странный город, наполненный туманами. Мой друг живет немного в стороне от основного скопления жизней, в горах, и менее остальных подвержен воздействию туманного Альбиона.
«Бога нет! И это я тебе об этом говорю, потому что наблюдаю за звездами, за которыми, возможно, что-то и есть, но явно не бог! А этот старый хрыч… он совсем из ума выжил. Подумать только, начал рассказывать о том, что обсерватория — проклятое место, откуда спускается неверие! Надо ж подумать! Свет науки и свет веры столкнулись, погрузившись во тьму! Глупость, и только!.. И единственный действенный и верный способ не сгинуть на этом пути — не ввязываться в навязываемую драку. Тем более когда драку эту тебе навязывают на пустом месте. И кто знает, какая муха ужалила этого почти отщепенца» — вот о чем бурчал мой друг, когда я навещал его в последний раз. Кажется, это был первый раз, когда мы не обсуждали звезды, девушек и просто болтали о жизни. Ещё он сказал, что в последнее время туман стал плотнее и поднимается настолько высоко, что наблюдать за звездами ему не так просто. «Ты подумай! Тебя не было около года, и за это время нас не мучало дымкой, но с того момента, как ты вернулся, мы превратились в город наземных облаков! Если не знать каждый закоулок наизусть, потеряться становится неизбежным. А ещё в тумане начали пропадать люди. И их ищут, а вот найти не получается…»
В том разговоре мы порассуждали на тему старых легенд, посмеялись с глупости таковых и прикинули несколько вариантов истинных причин. Сошлись на маньяке, информацию о котором скрывают, дабы не провоцировать панику, ну и чтобы все те суеверные, которых немало в нашем городе, не кричали никаких глупостей на этот счет.
С того момента прошло несколько недель. Я был занят на работе. Мой друг не покидал обсерваторию. Говорил: «Я на пороге грандиозного открытия!» — после чего пытался мне что-то объяснить, но… мне просто нравятся звезды, наблюдать за ними, до науки в этом отношении мне нет никакого дела.
С нашей последней чайной посиделки туман спускался регулярно. В нем исчезло несколько горожан, и на этот раз отмолчаться не получилось. Власти искали отговорки на претензии и требования жителей объясниться. Выглядело это глупо. Словно у ребенка вопрошали о том, что у него случилось, а тот улыбался сквозь слезы и говорил: «Мама, папа, все хорошо! Не волнуйтесь!»
* * *
В тот день, когда мы договорились встретиться и посидеть под чай, город затянуло самой плотной дымкой за последнее время. Казалось, ее можно было черпать ложкой и складывать в ведро. Я хотел даже позвонить и перенести встречу, но дозвониться не смог. После этого хотел махнуть рукой, забить, но совесть!.. Совесть нарушила покой души.
— Ты же понимаешь, он будет ждать! Волноваться! Думать о тех, кто пропал в тумане!.. И о том, что ты сам сгинул!..
