– Боже мой, Арнольду! – Уоррен Пиз, государственный секретарь, тотчас же прикрыл трубку рукой. – Я забыл, Тереза… Откровенно говоря, я просто отключился от всего. На какую-то минуту!
– Я – Реджина Трухарт, а Тереза – моя младшая сестра, секретарь Сьюбагалу.
– Простите, у меня ужасная память на имена! Но я никогда не забываю разных там психов… То есть лица, имел я в виду!.. Пожалуйста, не говорите ничего сестре!
– Скажите тому, кто у телефона, что перезвоните ему через несколько минут, как только придете в себя.
– Но это невозможно! Он звонит по телефону-автомату из тюрьмы в Куонтико!
– Попросите его оставить вам номер, и пусть он ждет вашего звонка.
– Хорошо, психуша, Тереза, Реджина, мадам секретарь!
– Перестаньте, Уоррен, и делайте что вам говорят. – Государственный секретарь в точности выполнил распоряжение Реджины Трухарт, потом упал на свой стол и, уронив голову на руки, горько заплакал.
– Кто-то проболтался, а виноват я! – хлюпал он носом. – Их отправили обратно в тюрьму! В мешках!
– Кого?
– Ну, эту «грязную четверку». Какой ужас!
– Они что, отдали концы?
– Нет, в ткани были проделаны дыры, чтобы они не задохнулись. Но все четверо в таком состоянии, что уж лучше бы их постигла смерть! Они ничего не понимают! Потеряли всякие ориентиры! Как, впрочем, и все мы! – Пиз поднял заплаканное лицо, как бы умоляя, чтобы казнь прошла как можно скорее.
– Уоррен, солнышко, да плюньте вы на все! У вас есть работа, которую вы должны выполнять, и такие люди, как я, обязанные следить за ее выполнением. Вспомните Ферн из «Норт-Мэлл» – святую нашу патронессу и источник вдохновения. Она бы не позволила никому из своих боссов выпасть в осадок. Я тоже не допущу такого!
– Она была секретарем, а вы – стенографистка из машбюро отдела безопасности.
– Я нечто большее, Уоррен! Значительно большее! – возразила Реджина. – Я – порхающая бабочка с жалом пчелы. Перелетаю трепетно с одного секретного задания на другое, не сводя глаз со всех вас и помогая вам в ваших каждодневных трудах. Таковы божья воля и богом дарованный удел всех Трухартов.
– А вы не согласились бы стать моей секретаршей?
– И отнять эту работу у нашей дорогой, всем сердцем преданной делу, антикоммунистически настроенной мамочки Тирании? Вы, конечно, шутите!
– Так она – ваша мамаша?
– Осторожно, Уоррен! Забыли о Сьюбагалу?
– О Иисус, опять этот Арнольд!.. Простите, искренне раскаиваюсь. Вы великая женщина, внушающая глубочайшее почтение!
– Итак, перейдем к текущим делам, господин секретарь, – сказала стенографистка, усевшись на прежнее место и надежно скрепляя собранные ею листки. Осанка ее вновь приобрела привычную строгость. – Как вам известно, я свободна в своих действиях. Так чем же могла бы я вам помочь?
– Ну, свобода распоряжаться собою – это еще не все…
– Понимаю, – подхватила Реджина Трухарт. – Мешки с дырками, чтобы можно было дышать, трупы, которые вдруг оживают…
– Поверьте мне, достославные тюремные охранники были настолько потрясены происшедшим, что лишь чудом не отдали душу богу. Двое из них госпитализированы, троих немедленно уволили по причине острого психоза, а четверо отправились в самоволку. Мчась через ворота, они вопили во всю глотку о солдатах, которых не успели в свое время ухлопать… О, боже мой, только бы это не просочилось наружу!
– Я понимаю вас, господин секретарь! – Стенографистка первого класса отдела безопасности мисс Трухарт поднялась с места. – Положение трудное, от этого никуда не уйти… Случившееся, Уоррен, касается нас обоих. С чего же начнем кромсать?
– Кромсать? – Левый глаз Пиза заметался со скоростью лазера.
– Все ясно! – Ловко и без малейшего намека на чувственность Реджина задрала платье до пояса. – Документы, разумеется, следует изъять. Как вы сейчас убедитесь, я готова до конца выполнить свой долг.
– Ха! – Государственный секретарь был настолько изумлен представшим его взору зрелищем, что даже строптивый левый глаз прекратил свой бег: в колготки мисс Трухарт от колен до бедер были вшиты светло-коричневые карманы.
– Как?.. Как?.. Невероятно! – пробормотал Пиз.
– Естественно, все металлические скрепки должны быть убраны. Если же материалов окажется несколько больше, чем я рассчитываю, то в моем бюстгальтере имеется подкладка на «молнии», и, кроме того, к спинке комбинации пришит сверху карман из прозрачного шелка – для документов крупного формата.
– Вы не понимаете! – произнес госсекретарь, упершись подбородком в край письменного стола, когда стенографистка привела платье в нормальное состояние. – Ух!
– Не отвлекайтесь, Уоррен! И объясните, чего я там не понимаю. Девочки Трухарт не боятся любых внештатных ситуаций.
– Не делалось никаких записей! – выпалил обезумевший от страха государственный деятель.
– Этого и надо было ожидать… Ничего не фиксировалось ввиду особой секретности, а осуществлялось по неофициальным каналам, не так ли?
– Что?.. Вы работали в ЦРУ?
