– Нам все известно: мы же поддерживаем с ней контакт. Но обещали никому ничего не рассказывать. Боже мой, кто бы этому поверил?
– Но она счастлива, Мэдж.
– Знаю, Мак. И все благодаря тебе, наш гений.
– Я не гений… Разве что только в боевых условиях…
– И не пытайся убедить в этом четырех девушек, которые никогда бы ничего не достигли, если бы не ты.
– Я в отеле «Уолдорф», – молвил тихо Хаукинз, вытирая скатившуюся из глаза слезу, которую ему так и не удалось удержать. – Скажи своему посыльному, чтобы направлялся прямо в номер двенадцать «А». Если его вдруг остановят, пусть скажет, что номер снят на имя Дивероу.
– Дивероу? Сэм Дивероу? Это тот славный, прелестный мальчик?
– Ты все еще в прошлом, Мэджи. Он значительно повзрослел, у него теперь жена и четверо детей.
– Вот сукин сын! Это же настоящая трагедия для нас! – вскричала третья экс-жена Маккензи Хаукинза.
День в Свомпскотте прошел скучно. Не занятые ничем трое юристов без конца звонили в свои офисы в надежде, что кто-то нуждается в их советах, экспертизе, суждениях… Но, к их немалому огорчению, летний сезон был в самом разгаре, и создавалось впечатление, что никому ничего не нужно, если не считать малозначимых сведений по довольно легким вопросам. Праздность вкупе с незнанием того, как обстоят дела у Хаука, угнетающе действовала на всю троицу и отрицательно сказывалась на взаимоотношениях между Сэмом и Дженнифер, тем более что дочь уопотами снова начала размышлять над абсурдностью ситуации.
– Почему вы и вся эта ваша заумь – лично ваша и этого генерала – вторглась в мою жизнь, да и не только мою?
– Погодите-ка минутку! Что касается меня, то я не вторгался в вашу жизнь. Наоборот, это вы приехали на такси ко мне домой!
– У меня не было выбора…
– Само собой! Шофер такси вытащил пистолет и сказал, куда вы обязаны ехать!
– Мне надо было найти Хаукинза.
– Если меня не подводит память, а она меня не подводит, первым его нашел Чарли Сансет. И вместо того, чтобы предостеречь вас: «Послушай, сестренка, к чему играть в песочнице племени?» – он изрек лишь: «А почему бы тебе и в самом деле не попробовать построить замок на песке?»
– Вы несправедливы к нему! Его обманули!
– Тогда, будучи юристом, он должен немедленно мчаться на всех парусах и занимать очередь к психиатру, ибо в противном случае он так и останется без клиентов.
– Я не буду вас больше слушать!.. Вы просто фанатик!
– Когда речь заходит о слабоумных, я действительно становлюсь фанатиком.
– Пойду поплаваю.
– Вы не должны этого делать.
– Почему? Боитесь, что на вашу долю недостанет рассвирепевших акул?
– Если они там и впрямь обитают, то не забудьте перед тем, как полезете в воду, попрощаться с Ароном и моей мамой, а заодно и с Сайрусом и Романом Зет.
– Они тоже отправились купаться?
– Да, когда мама с Ароном собрались туда, наши телохранители заявили им, что не могут отпустить их одних.
– Очень мило с их стороны!
– Я не думаю, что им заплатят, если люди утонут.
– Почему бы и мне не присоединиться к ним?
– Потому что гигант юридической мысли Арон Пинкус из Бостона сказал, что вы должны читать и перечитывать инструкции и резюме Мака до тех пор, пока не сможете цитировать их наизусть. Вас могут вызвать в суд как amicus curiae.
– Я уже читала и перечитывала эти бумаги и их все могу цитировать наизусть.
– И что вы думаете о них?
– Составлено блестяще! Чертовски здорово!.. И это-то отвратительно!
– Такой же точно была и моя первая реакция. Я был возмущен: какое он имел право справиться в одиночку со всем этим!.. Наверное, нечто такое испытали и вы?
– Знаете, а ведь все, о чем он говорит, действительно могло происходить. Легенды, которые слышали мы в детстве, передавались из поколения в поколение, хотя, естественно, с течением времени в них были привнесены значительные преувеличения и введены элементы мелодрамы, а реальные факты преобразились в аллегории.
– Что вы подразумеваете под аллегориями?
– В первую очередь басни о животных, – понятно, с чертами, свойственными человеку. Например, о жестоком волке-альбиносе, который заманил черных коз обманом на горный перевал, а затем поджег лес, преградив им обратный путь. Огонь, распространившись вниз по склону, перекинулся на луга, уничтожая их корм и пристанище.
– Не аналогия ли с устроенным кем-то пожаром в банке Омахи? – высказал предположение Дивероу.
– Возможно. Кто знает?
– Пойдемте поплаваем вместе, – предложил Сэм.
– Ладно, только, пожалуйста, простите меня за резкость.
– Происходящее время от времени извержение охлаждает и успокаивает вулкан. Это древняя индейская поговорка, кажется, племени навахо.
– У законника с раздвоенным языком вместо мозгов лошадиные хвосты! – констатировала Дженнифер Редуинг с легкой усмешкой. – На плоских равнинах навахо нет гор и тем более вулканов.
– Вы никогда не встречали отважного индейца-навахо, который разозлился из-за того, что его жена отдала бирюзовый браслет прощелыге из соседнего вигвама?
– Вы неисправимы! Пойдемте же, мне надо взять купальный костюм.
– Позвольте проводить вас в кабинку. Это, конечно, не Касба[180], но сойдет и так.
