В ответ на восклицание Саламандера огромная правая рука д'Амброзиа поползла к карману пиджака... Этого уж маклер не выдержал.
— Ну конечно, конечно! — затараторил он, охваченный ужасом. — Почему бы и нет?.. Давайте сделаем лучше: пусть это будет семьдесят пять тысяч! Не плохо ведь, а?
Курьер Туша нанес еще пять подобных визитов вежливости. И всякий раз с одним и тем же результатом: два-три вскрика, а затем — покупка, покупка... Такого бума не было еще с тех пор, как индекс ДОУ повысился на две тысячи пунктов, ажиотаж продолжал все возрастать. И, естественно, управленческий аппарат в частных компаниях вел себя по всей стране — от океана до океана — с удивительным единообразием, уподобляясь ослу, тянувшемуся за морковкой, чего не стали бы делать и лошади, хотя и они не блещут умом! Невероятное множество различных заявок на акции, поступивших лишь за один день, исчислялось миллиардными суммами. Курсовая стоимость действительно ценных бумаг резко упала, проворные же парни с деньгами и дельцы из братства концернов ринулись в надежде поживиться в результате невиданных доселе конъюнктурных колебаний за стремительно дорожавшими акциями.
— Покупай эти компьютерные фирмы! И наплюй на цену!
— Захвати контроль над всеми этими подразделениями в Джорджии и не утомляй меня цифрами!
— Мы делаем это, потому что сильны, идиот! Я намерен приобрести большую часть акций в компаниях «Макдоннел Дуглас», «Боинг» и «Роллс-Ройс аэроинджайнз»! И, ради Бога, не прекращай торговаться, пока не заполучишь их все!
— Покупай Калифорнию!
Операция, проведенная в условиях строжайшей секретности, поразившей бы и Маленького Джо, не говоря уже о Гудини или Распутине, принесла свои плоды: недруги Винсента Френсиса Ассизи Манджекавалло, приобретя акции по вздутым ценам, многократно превышавшим их реальную стоимость, влезли в миллиардные долги. Сам же триумфатор сидел под зонтом на флоридском пляже Майами-Бич с сигарой «Монте-Кристо» во рту, с радиотелефоном и транзистором под боком, с коктейлем «Маргарита» на пластиковом подносе перед ним и с широкой улыбкой на лице.
— Взлетайте ввысь на гребне волны, вы, завсегдатаи народных клубов, канальи! — говорил он себе, одну руку протягивая за стаканом, а другой поправляя свой ярко-рыжий хохол. — Вот схлынут воды, как тогда, когда море осушил Моисей, — да почиет он в мире! — и вас, ублюдков, засосет в песок! Подписывая мне приговор, вы должны были бы заглянуть в примечание, набранное мелким шрифтом: там же ясно говорилось о вашей судьбе! Вам всем предстоит чистить писсуары в «Каире», и это все, на что вы можете рассчитывать!
Сэр Генри Ирвинг Саттон, разгневанный, сидел неподвижно на кухонном табурете, в то время как Эрин Лафферти состригала гриву его седых волос, которыми так гордился актер.
— Только подстричь, женщина!.. Только подстричь! А иначе тебе предстоит провести остаток жизни в буфетной!
— Вам не запугать меня, старый брюзга! — сказала Эрин. — Я видела вас в том утреннем спектакле «Прощайте!.. Прощайте навсегда!»... Вроде бы он так назывался... Когда же это было? Лет десять назад?.. Так что я все о вас знаю, парень!
— Прошу прощения?
— Вы все бегали да орали там на детей, пока не довели их всех до истерики. А потом отправились в огромную библиотеку и начали вопить, что им слишком легко все давалось и что вы не выполнили свой долг — не подготовили их к жизни, чтобы они могли противостоять трудностям, которые встретятся на их пути... Клянусь Иисусом, Марией и Иосифом, ваши слова звучали так убедительно!.. Детям действительно пришлось тяжело!.. И, хочу сказать, вы по-взаправдашнему плакали, переживали из-за того, что наговорили им столько гадостей. И как же хотелось бы вам вернуть свои слова назад!.. В общем, внутри-то вы оказались мягоньким, дедушка Визе-ролл!
— Я просто играл роль, миссис Лафферти!
— Зовите это, как хотите, мистер Саттон, но я, как и все девочки в Олд-Саути, только из-за вас смотрела этот дурацкий спектакль: мы были влюблены в вас, парень!
— Я знал, что этот сукин сын никогда не обеспечит мне приличного контракта! — прошептал актер себе под нос.
— О чем вы это, сэр?
— Ни о чем, милая леди... Ни о чем... Стригите, стригите! Вы, видимо, женщина со вкусом.
Внезапно кухонная дверь резко распахнулась, и на пороге выросла мощная фигура Сайруса. Его темное лицо светилось предвкушением схватки.
— Отправляемся, генерал!
— Прекрасно, молодой человек! А где мой мундир? Я всегда был в военном оперении особенно импозантен!
— Никакого оперения, никакого мундира — это исключено!
— Бога ради, скажите же мне почему?
— Ну, прежде всего генерал не является больше таковым: по решению Пентагона и великого множества тех, кто обладает реальной властью в Вашингтоне, включая и Белый дом, он лишен воинского звания. Во-вторых, вы бы привлекли своим одеянием внимание к нам, а это не в наших интересах.
— Довольно трудно войти в роль без соответствующего реквизита, под коим, понятно, я подразумеваю одежду, адекватную обстановке, — в данном случае — мундир. По правде говоря, будучи генералом, я выше вас по званию, полковник.
