Дорога в прошедшем времени полностью

Наверное, сегодня в моих интересах было бы на этом остановиться, текст речи не приводить, тем более что читатели не настаивают. Но это было бы нечестно. Я не хочу себя приукрашивать, скрывать свои недостатки. И эту речь самоуверенного молодого партаппаратчика постараюсь привести полностью. Как-никак это – тоже документ, характеризующий стиль недавно ушедшего советского прошлого. Лет через сто вряд ли кто сумеет это понять, но так было.

Вот я взбежал на трибуну:

«Позвольте, товарищи, прежде всего высказать самую искреннюю сердечную благодарность ЦК КПСС, вам, членам пленума Кировского обкома, за то доверие, которое мне оказано. Я в полной мере осознаю ту огромную ответственность, которая возложена на меня. (Плохо начал, коряво и стандартно. Потом хотел сказать «заверяю». Зачеркнул. Написал «обещаю». Опять зачеркнул и вернулся к избитому «заверяю». Какие-то «сомнения» были все-таки.)

Заверяю вас, ЦК нашей партии, что ничего не пожалею, чтобы оправдать это доверие. Вместе со всеми коммунистами Кировской области, опираясь на вашу поддержку, бюро обкома будет делать все, чтобы успешно решать задачи социального и экономического развития области, чтобы достойно встретить XXVII съезд КПСС. (Как будто это самое главное – «достойно встретить».)

Товарищи! Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев в личной беседе и на заседании политбюро дал высокую оценку Кировской областной партийной организации, которая работает в непростых условиях. Очень по-доброму, тепло отзывался о кировчанах секретарь ЦК КПСС Е.К. Лигачев… (Здорово. Помню, они говорили, что это – самая отстающая область. Кто меня научил этой «дипломатии»? Только не родители.)

Такая оценка ко многому обязывает. Она в полной мере заслужена… (Это уже явный перебор!) Но в это же время впереди еще очень много больших и сложных дел. И останавливаться нельзя! (Нет, определенно я себя недооценивал. Два часа в области, а уже руковожу.)

Главное, не терять времени! Политбюро ЦК КПСС рассмотрело недавно итоги работы за два месяца и строго потребовало от каждой партийной организации мобилизовать все резервы, наверстать упущенное, успешно завершить программу текущего года на селе, в строительстве промышленности, выполнить социальную программу, подготовиться к 12-й пятилетке. Об этом сегодня уже очень объективно и убедительно говорил П.А. Смольский. (Молодец, и Смольского похвалить не забыл. А дальше-то – как «тонко»…)

Позвольте от вашего имени попросить Павла Александровича передать ЦК КПСС, что Кировская областная партийная организация будет делать все, чтобы решения партии настойчиво проводить в жизнь, работать интенсивно, производительно, эффективно! Пути реализации этих задач (каких – этих?) для партийных организаций ясны. (Откуда я знал, ясны или не ясны?) Они четко указаны мартовским пленумом ЦК КПСС. Они – в развитии инициативы, творчества, активности партийных организаций, советов, профсоюза, комсомола… (Никого не забыл!) Они – в повышении требовательности к кадрам, в укреплении дисциплины и порядка… (Зачем же сразу пугать?) Уверен, что такой линии и будет придерживаться обком КПСС! (Мощная заявка, ничего не скажешь.)

Позвольте, товарищи, еще раз поблагодарить вас за оказанное доверие и выразить твердую уверенность…»

И так далее… Читаю я эту речь, вспоминаю то время. Хорошее было время. И грустно, и смешно, но не стыдно, хотя речь-то – пустая. Вот так я начал перестройку.

После пленума решили оставить руководителей районов и хозяйств поговорить о проваленных делах, о текущих задачах по завершению зимовки скота, о подготовке к севу. Я посидел, послушал и в заключение, не стесняясь, уже не взбежал, а солидно взошел на трибуну. Ориентируясь в обстановке исключительно по впечатлениям от услышанного, да еще, может быть, от увиденного из окна вагона, кого-то предупредил, кого-то попросил доложить через неделю, кого-то пригласил к себе для разговора наутро. Одним словом, не теряя даже дня на раскачку, на подготовку, на вхождение в курс дела, сразу начал руководить. Да еще – взял на вооружение жесткий стиль: давление, давление и еще раз – давление. Мне было легко. Я никого не знал. Не было ни любимчиков, ни свата, ни брата. Все были одинаковы.