То были самые лучшие собаки, секретное оружие. Их быстро выводили из машины только для того, чтобы зарегистрировать среди участников (обычно под вымышленной кличкой), а потом так же быстро прятали обратно в машине и держали там до последней минуты. После забега их тотчас вели обратно в машину, чтобы какой-нибудь пронырливый негодяй не успел их хорошенько рассмотреть. Ведь что говорил тренер на большом стадионе? «Ладно, — сказал он, — возьмите ее, но, ради бога, чтобы только никто ее не узнал. Эту собаку знали тысячи человек, поэтому будьте осторожнее. А обойдется это вам в пятьдесят фунтов».
Эти собаки очень быстрые, но как бы они ни были быстры, — это не имеет значения — им, наверное, все равно введут что-нибудь с помощью иглы — так, на всякий случай. Полтора кубика эфира подкожно, в машине, очень медленно. Да любая собака потом обгонит на десять корпусов всех остальных. Бывает еще кофеин в масле или камфара. От этого они тоже быстрее бегут. Те, что ездят в больших машинах, знают об этом все. А некоторые и про виски знают. Но это внутривенное. А ведь можно и не попасть в вену. Не попадешь в вену, и не выйдет ничего, и что тогда? Остается эфир, кофеин или камфара.
А чтобы собака перестала бежать, эти парни, разъезжающие в больших машинах, дают ей хлорбутанол. Хлорбутанол — превосходная вещь, потому что его можно дать накануне, особенно чужой собаке. Или петидин. Смешай петидин со скополамином — жуткая смесь.
— Да-а, много тут собралось знатных господ, любителей спорта, — сказал Клод.
— И не говори.
— Следи-ка лучше за своими карманами, Гордон. Ты деньги-то далеко спрятал?
Мы прошлись позади припаркованных в ряд машин — между машинами и изгородью, — и я увидел, как Джеки напряглась, потянула за поводок и двинулась вперед, припав к земле. Ярдах в тридцати от нас стояли двое мужчин. Один из них держал на поводке большую желтовато-коричневую борзую, которая, как и Джеки, была напряжена, в руке у другого был мешок.
— Смотри, — шепотом произнес Клод, — сейчас ей достанется добыча.
Из мешка на траву вывалился маленький белый кролик — пушистый, молодой, ручной. Он выпрямился и сел, поджав лапы и уткнувшись носом в землю, как обычно сидят кролики. Вид у него был испуганный — так неожиданно выпасть из мешка на траву, да еще удариться. И такой яркий свет. Собака между тем была вне себя от возбуждения. Она рвалась с поводка, скребла лапой землю, скулила и бросалась вперед. Кролик увидел собаку. Он весь сжался и сидел совершенно неподвижно. Страх парализовал его. Мужчина взял собаку за ошейник, и та стала извиваться и прыгать, пытаясь освободиться. Другой мужчина подтолкнул кролика ногой, но тот был слишком перепуган, чтобы двигаться с места. Он еще раз пнул кролика ногой, как футбольный мяч. Кролик перевернулся несколько раз, выпрямился и поскакал по траве от собаки. Другой мужчина спустил собаку, и она настигла кролика одним громадным прыжком, послышалось визжание, не очень громкое, но пронзительное и мучительное и продолжавшееся довольно долгое время.
— Ну вот и добыча, — произнес Клод.
— Не могу сказать, чтобы мне это очень понравилось.
— Я тебе уже говорил, Гордон. Большинство это делает. Собака таким образом разогревается перед забегом.
— Все равно мне это не нравится.
— Мне тоже. Но все это делают. Даже тренеры на больших стадионах. Я это называю настоящим варварством.
