Услышав наш смех, девица робко улыбнулась, а потом, заметив, что от ее одежды остались одни лохмотья, покраснела, как вареный рак. Я деликатно отвернулся, дожидаясь, пока спасенная мною незнакомка оденется.
Минут через пять я услышал за спиной деликатное покашливание и обернулся. - Боже мой, какая она красавица! - Черные волосы, смуглая кожа, карие глаза. - Настоящая Кармен! Я тоже решил не ударить в грязь лицом, и представиться ей по всей форме. Приняв воинственную позу, бодрым голосом, как на строевом смотре, я отрапортовал, - Сержант Кукушкин, Игорь Андреевич, морская пехота Северного флота. - Ага натуральный Кинг-Конг получился, осталось только кулаками в грудь постучать и вопль издать посексуальней..
Девица, внимательно смотревшая и слушавшая, улыбнулась, а потом маленьким тонким пальчиком, указав на себя, произнесла, - Мерседес Диас.
- Во, дела! - подумал я, - у красотки-то имя, как у иномарки. - Может я тут еще Вольво какую-нибудь встречу, или вообще, Фольксваген.
Я жестом пригласил девицу следовать за мной. Она послушно пошла, доверчиво глядя прямо мне в глаза. От этого взгляда у меня почему-то гулко забилось сердце. - Ох, и красавица! - А как она головку-то держит гордо, словно королева какая.
У входа в спальню валялся труп незадачливого насильника. Вокруг него уже натекла большая лужа крови. Брезгливо переступив через убитого, Мерседес вошла в большую комнату, где уже находились мои ребята и Георгиас. Они с удивлением посмотрели на мою спутницу, а та, с испугом и удивлением - на них.
- Игорек, ты где такую кралю нашел? - завистливым голосом спросил у меня Петро. - Прямо, королева Кастильская. - Услышав последнюю фразу, Мерседес с изумлением посмотрела на Петро, и закивала своей головкой, - Си, си, сеньор, Эспаньола... - Ну вот, и выяснили мы наконец,- кто она и откуда...
А потом бедняжка Мерседес горько рыдала над трупом мужчины, которого турецкие бандиты выбросили из окна. - Это был ее отец. А я стоял, сжав от злости кулаки, и думал, что никогда, ни за что на свете не дам больше в обиду Мерседес. А тех сволочей, которые грабят и убивают людей, хоть в Стамбуле, хоть в любом другом месте, я буду уничтожать, как бешеных собак.
Мерседес, как и несколько других обнаруженных нами беженцев, потерявших в эту ночь все свое имущество, и лишь чудом сохранивших жизнь, мы направили под охраной к дворцу Долмабахче. Там уже развертывается лагерь МЧС, где их примут и обогреют. И теперь в этом, ранее чужом для меня мире, появилось родное и любимое мною существо... По крайней мере, мне очень хочется в это верить.
Да, влип я под старость-то лет. Сколько читал книжек про всякого рода путешественников в прошлое, а тут вот - раз, и самому пришлось оказаться во временах Пастера, Пирогова, Мечникова и Склифосовского. Да-с, как говорят местные.
Но наш командующий эскадрой контр-адмирал Ларионов сумел быстро сориентироваться на месте, ему и XIX век не помеха. Выкинуло нас рядом с турецкой эскадрой, и когда джигиты под красным флагом с белым полумесяцем решили пойти на нас войной, он не стал с ними цацкаться, и страдать интеллигентской рефлексией. Дал команду, и от турецких кораблей остались только круги на воде. Вот тогда-то у нас и появилась первая работа.
Десятка полтора турок, подраненных во время скоротечного боя, выловившие их из воды морпехи, закинули к нам на "Енисей". Тяжелых среди них было всего двое. Остальные - так себе, непроникающие ранения, ожоги и контузии. Но повозились с ними изрядно. Бедняги, увидев наших медиков в халатах, и хирургический инструмент в их руках, до смерти перепугались, подумав, что мы собираемся их мучить и пытать перед смертью.
Об этом мне рассказал реаниматолог "Енисея", Николай Богданович Коваль. Он несколько лет проработал в сирийском госпитале, и неплохо владел арабским языком. А выловленные из воды турки, оказались не турками, а египтянами. Султан Абдул Гамид послал их на войну с неверными, которые, по словам английских офицеров-инструкторов, дерзнули взбунтоваться против власти султана.
Лейтенант, доставивший на плавучий госпиталь этих пациентов, сказал, что будь его воля, он освободил бы их от мучений самым радикальным способом, но, приказ - есть приказ. В заключении он попросил доктора Коваля перевести этим арабам, что если они проявят к докторам и медперсоналу хоть малейшую непочтительность, то тогда он вернется, и устроит им такую смерть, что сам шайтан примчится перенимать опыт. После подобной психологической накачки египтяне вели себя тише воды, ниже травы.
