Рана моя не заживала, а доктора отказывались сделать операцию и прочистить ее. Лихорадка просто замучила; некоторые ночи приходилось по 12-13 раз переменять намокавшее белье! К счастью, наши сестры милосердия, к этому моменту появившиеся в госпитале, исполняли эту обязанность, иначе застудиться и окончательно свихнуться было бы обычным делом.
Одну ночь мне было особенно плохо. Понимая, что дело неладно, я решил оставить кое-какие распоряжения на случай возможного конца. Ах, как смерть была близка, и как мне не хотелось умирать!
А на следующий день госпиталь посетил Государь. Войдя с большой свитой в нашу палату, Он прямо обратился к Скрыдлову:
- Я принес тебе крест, который ты так славно заслужил!
Скрыдлов поцеловал руку Государя, положившую крест ордена Святого Георгий 4-й степени. Я его понимал - такой же наградой я, 26-летний прапорщик в отставке, был награжден в 1868 году при осаде Самарканда войсками бухарского эмира. - Как давно это было!
Потом Его Величество обратился ко мне:
- А у тебя, Верещагин, уже есть такой, тебе не нужно! - И Государь подал мне руку.
- Есть, Ваше Величество, благодарю вас, - ответил я.
Еще после нескольких приветливых слов цесаревича и румынского князя Карла, Государь и его свита покинула палату. Кроме одного человека, одетого в партикулярное платье. Но выправка его говорила, что привычней для него был военный мундир. Это был мужчина уже в возрасте, среднего роста, с уже заметной лысиной. Круглое лицо, загорелая кожа, небольшая седая бородка. А вот его глаза...
Мужчина нагнулся надо мной, взял мое запястье, пощупал пульс, а потом внимательно посмотрел на меня. Лицо его стало озабоченным.
- Василий Васильевич, вам срочно нужно сделать операцию. Собирайтесь-ка вы, голубчик, в путь-дорогу, будете лечиться в нашем госпитале на "Енисее", - сказал мне этот господин.
- Милостивый государь, - ответил я, - прежде всего, скажите, с кем я имею честь говорить?
- Прошу извинить меня, Василий Васильевич, - сказал незнакомец, - позвольте представиться, капитан Тамбовцев, Александр Васильевич. В Главной квартире Государя я представляю руководство Югоросии. А для нормального лечения я предлагаю вам отправиться на наш плавучий госпиталь "Енисей", который сейчас находится в Золотом Роге.
Услышав это, я подумал было, что у меня снова началась лихорадка, и я опять начинаю бредить. - Какая Югороссия?! - Какой плавучий госпиталь "Енисей"?! - Какой еще Золотой Рог?! - Я ведь как-никак закончил Морской корпус, и прекрасно знаю, что Золотой Рог - это залив, на берегах которого расположен Стамбул!
Мои мысли, по всей видимости, отразились на моем лице. Господин Тамбовцев по-отечески покачал головой, и, улыбнувшись сказал мне:
- Василий Васильевич, похоже, что вам еще не сообщили о том, что флот Югороссии внезапным ударов прорвался через укрепления Дарданелл, и захватил Стамбул, который теперь снова именуется Константинополем. Турецкий султан Абдул-Гамид захвачен в плен, его армия деморализована, флот уничтожен. Не сегодня-завтра начнется полное освобождение Болгарии от остатков турецких войск.
- Я был как во сне. Неужели все обстоит именно так, как рассказывал мне господин Тамбовцев?! Похоже, что пока я лежал в горячке и в навеянном морфином сладком сне, в мире произошли такие замечательные события?!
Или ко мне снова явились мои видения, и господин Тамбовцев - это всего лишь фантом, который издевается надо мной, в преддверии моей смерти?
Похоже, что вид у меня в этот момент был совсем неважный. Господин Тамбовцев достал из кармана какую-то плоскую продолговатую коробочку черного цвета, с торчащим из нее отростком. Он на что-то там нажал, потом приложил эту коробочку к уху, и заговорил:
- Нина Викторовна, это Тамбовцев! - Нахожусь в госпитале в Бухаресте.
Я вздрогнул, услышав раздавшийся из этой коробочки приятный женский голос. - Александр Васильевич, с вами что-то случилось?!
- Нет, Нина Викторовна, со мной все в порядке! Просто здесь находится тяжело раненный Василий Васильевич Верещагин...
- Верещагин?! - изумилась женщина в коробочке, - тот самый?
- Да, Нина Викторовна, тот самый, - сказал господин Тамбовцев. - Его необходимо срочно эвакуировать на "Енисей". При таком лечения, как здесь, я боюсь, что он долго не протянет. Прошу прислать санитарный вертолет, и пусть он приземлится где-нибудь поближе к Бухаресту. Я дам команду парням из группы капитана Хона, чтобы они нашли подходящую площадку.
- Хорошо, Александр Васильевич, - я немедленно свяжусь с адмиралом Ларионовым. На "Енисее" есть свой вертолет. Он может с промежуточной посадкой на "Кузнецове" добраться до Бухареста. Надо спасать Василия Васильевича - это наша гордость!
Сказать по чести, я спокойно слушал переговоры господина Тамбовцева с неизвестной мне Ниной Викторовной. Ситуация была настолько фантастической, что я уже теперь не сомневался, что я снова нахожусь в бреду, и мне все происходящее мерещится. Что и Государь и господин Тамбовцев и крест лейтенанта Скрыдлова привиделись мне в лихорадочном видении. Проклятая лихорадка!
