«До поры мы видим взбрыки. Беда смирит души их буйство.
Уж скоро грозные событья приведут задиру в чувство.
И отбежав от Дины кот, призвав в свидетели коня,
Сказал ему: «Опять орёт! Ну, я хотя бы попытался.
Прости меня, что не сдержался. Ну, невозможная змея.
Однако дан ему наказ лечить хромую дисциплину.
И затянуть её пружину настал Булата звёздный час.
Булат
– Не время сориться, команда,
Досуг заполнен суетой. Когда б серьёзнее быть
Надо ваш разум занят пустотой. Завтра вы в одной карете все
Отправитесь. Куда? В никуда, друзья, заметьте, в неизвестность, вот беда.
Нам подумать вместе нужно, надо действий план составить. Помогайте, Звери, дружно ножки Динины направить по тропе короткой к цели.
Сможем тем себе помочь. Приютят-то здесь постели на одну
Лишь только ночь. А иначе нам нельзя, спешить
Нам надобно, друзья.
кот
– А пусть представиться больной, не долеченной психушкой.
Иль нагрянет пусть роднёй, внебрачной дочерью пастушкой.
Дина
– Да свернись своею тушкой ты, котяра, к нам спиной!
Молчи уж лучше, дай другим мненье умное озвучить!
А то ведь может очень злым юмор твой слегка наскучить.
И кот улёгся у костра и отвернулся, как велели. Но
Резко било по постели движенье нервного хвоста.
И сказала им сорока: «Летний дом могли бы снять,
За леском поместий много, мне о том поведал зять.
Как ты думаешь, Булат?»
Булат
– Дело движется на лад.
Ну что же, други, решено, нашли мы
Истины зерно. Там седло в карете есть, положи его
На спину. А коль познать не жаждешь месть,
Пристегнуть бы умудрился, а то,
Ник, тебя я скину.
Но вдруг предмет там
Появился. И тут же взоры привлекло вроде
Как бы и простое чудо-чудное стекло, в рамке зеркало большое.
Но, взобравшись на Булата, изумившись, вскрикнул пёс, коль исчезла вся Команда, двойником не став зеркальным, словно джин их всех унёс. Но Также зверя и дыра, возгоревшись поразила хладным пламенем костра.
Затем узрел он за огнём снежок на уровне копыта, и тот барьер
Был взят конём, и приземлились мягко у ракита. И Мики
Шустро завертелась, из крыла таща отметку, боль
Пожертвовав для дела. И ярко пёрышко
Белело, выделяя куст и ветку.
Булат
– Благодарю за доблесть, птица! Победа храбростью гордиться.
Мики
– Ну что за подвиг? Не смеши.
Булат
– Кроха лишь большой души, совершив, уйдёт в сторонку.
Но слава кинется вдогонку, коль скромен наш отважный брат.
Мики
– Я ничего не совершала, ты засмущал меня, Булат.
Булат
– Но совершишь ещё немало. Самопожертвованье бремя
Дано не каждому нести. Поступок твой-всего лишь семя,
Но из него дубку расти.
VIII
И окрылённая вдвойне
Полетела Мики в высь. «На войне,
Так на войне» – заставляла её мысль, разведкой
Заняться с небес. Две ж дороги от Булата разделяли хвойный
Лес. А заблудиться – сил растрата. И в дали заметив дом, Мики плавно Опускалась, доложить стремясь о том. Но вдруг её ожгло огнём и птица с Чувствами рассталась. И видят, в панике друзья, как камнем падала
Сорока. И поспешил Булат, скользя, остановив над ней разбег.
Видать, слезал Никуша долго и, склонившись, человек
С сугроба взял её поспешно.
охотник
– Хорошо ещё, что снежно, не разбилась птичка, браво.
Но пёс вскричал: «Она моя!»
охотник
– Взяли где вы, сударь, право? Разве выстрелил не я?
Ник смотрел на птицу с болью, такого он не ждал конца.
И налились глазища кровью, и лик стал страшен у юнца.
«Бр-р» – сказал ему Булат: «Прекрати, безумный брат!»
Знать проснулся в нём угодник, когда б молвил речь охотник
«Успокойтесь.» -произнес: «Я живу почти что рядом…»
Но вдруг пёс отхлынул шагом, потому как чуял нос
Не приятный запах страха.
Клок
– Не волнуйтесь, дорогой, оживает ваша птаха.
Что ж, возьму её домой. К счастью, я толковый врач.
Всё равно, что бобр, что грач. Всем здоровье непременно
Возвращаю я отменно.
И Ник Булату прошептал: «Нашёлся всё таки «шакал»!
Но упырь не должен жить, коль он не может не губить!»
«Бр-р,» – повысил голос конь:
«Да приди в себя сейчас же! Накинь на сердце
Своё бронь. И если ненавистен даже, будь умом своим премудрен.
Как не дико бы звучало? Но знакомства здесь начало. Иль обман сей Нику Труден? Иль желанья нет вернуть друга, преданного морем?» Знал
Психолог чем встряхнуть ум его, сражённый горем.
Булат
– Ты передай слова мои,
Да с улыбкою учтивой. Трудно, знаю, но
Стерпи, не навреди душой правдивой: «Однако, лекарь
Сердобольный! Прославить, дайте мне возможность, души порыв
Ваш благородный за Вашу скорую готовность продлить участием судьбу не Неразумной этой птахи. Даря спасенье тем рабу от лютой кары не на
Плахе. Вы б ужаснулись нравом сами! Жестока так, клянусь Вам
Честью, что страх не выразить словами! Графини, сударь,
Эта птица. О, как боюсь, явиться с вестью!
Хотя она мне и сестрица.»
И, повторив слова коня, Ник взгляд потупил обречённо.
Клок
– Я Вас прошу простить меня. В лесу охотясь увлечённо,
Уединенье чуял я своё. Не знал, что птичка не лесная.
И вороньё б добыча не плохая, для чучелка я взял ружьё.
Ник
– Позвольте, путник дорогой, Вам предложить коня в дорогу.
И в миг по просеке лесной домчит и Вас, и графскую сороку.
Клок
– Сдаётся мне, что болен он, губошлёпит Ваш красавец.
Не местной хворью поражён. А он у Вас не иностранец?
Булат
