— Так же как и я, граф Эолейр. Ты, видно, забыл, что я провел бóльшую часть своей жизни в обществе Айнскалдира, упокой Господи его душу, а он был самым недоверчивым человеком на земле.
Граф улыбнулся. Независимый взрывчатый характер Айнскалдира всегда казался ему более сочетающимся со старыми языческими богами Риммергарда — изменчивыми, как погода, и твердыми, как каменные уступы Вестивегских гор.
Эолейр, Изорн и четверо тритингов Хотвига были в пути уже несколько недель. Люди Хотвига были в меру дружелюбны, но длинное путешествие через цивилизованные земли Восточного Эркинланда — с деревнями, полями, носившими следы обработки, хотя по большей части пустынными, — наполняло их сердца определенной тревогой. По мере продолжения путешествия жители степей все больше и больше удалялись от родных равнин и становились все более угрюмыми и замкнутыми. Теперь они говорили почти исключительно между собой на гортанном наречии тритингов, а по ночам распевали у костра пронзительные песни своей родины. В результате Изорн и Эолейр были почти полностью предоставлены друг другу.
Риммер был храбр, в этом не приходилось сомневаться, но его храбрость не походила на бесстрашие многих других мужчин, которых знал Эолейр. Те просто чувствовали, что слабость может заставить их упасть в глазах товарищей. Молодой Изорн, казалось, вовсе не знал страха и делал то, что делал, лишь потому, что это было правильно и необходимо. Нельзя было сказать, что у него попросту нет нервов. Ему до сих пор было трудно рассказывать о том, как он находился в плену у черных риммеров, о пытках, которые пришлось перенести, и о незримом присутствии бледнолицых ночных посетителей. Тем не менее Эолейр, с его наметанным взглядом придворного дипломата, был склонен считать, что любой другой, перенеся подобные страдания, возможно, и вовсе бы не оправился. Для Изорна же это было просто ужасное время, которое давно прошло, — вот и все.
Итак, пока маленький отряд ехал по склонам холмов, над жутковато пустынным Хасу Вейлом и через опушки Альдхорта, прикрывающего засыпанные снегом грозные Эрчестер и Хейхолт, — и, как не мог не вспомнить Эолейр, мимо мрачного Тистеборга, — граф Над Муллаха обнаружил, что все больше и больше привязывается к юному риммеру, чья любовь к отцу и матери была такой твердой и простой и чья забота о своих людях была такой искренней, что в сущности не отличалась от его сыновних чувств. И все-таки уставший и измученный жизнью Эолейр, ненавидевший ужасы войны еще до того, как началась эта, последняя, не мог не задумываться, был ли он сам
— Мы почти приехали. — Голос Диннира вернул глубоко задумавшегося Эолейра на мрачную лесную дорогу.
— Я надеюсь, что у них найдется что-нибудь выпить, — сказал, улыбаясь, Изорн, — и что этого достаточно, чтобы поделиться.
Эолейр раскрыл рот, чтобы ответить, и в этот момент новый голос прорезал вечернюю тишину.
Изорн и Эолейр натянули поводья. Позади четверо тритингов легко остановили своих лошадей. Эолейр слышал, как они перешептывались между собой.
— Это я! — крикнул их проводник, наклоняя голову, так чтобы невидимый наблюдатель мог как следует разглядеть лицо. — Диннир. Я привел союзников.
— Диннир? — В вопросе прозвучало сомнение. За этим последовал поток быстрого риммерпакка. Изорн внимательно слушал.
— О чем идет речь? — прошептал Эолейр. — Я ничего не понимаю, когда говорят так быстро.
— То, чего и следовало ожидать. Диннира несколько дней не было, и теперь его спрашивают, где он пропадал. Он объясняет им про лошадь.
Маленький отряд обнаружил Диннира на лесной тропинке в Западном Альдхорте, притаившегося возле трупа его лошади, сломавшей ногу в яме. Он сам перерезал ей горло за несколько секунд до их появления. Разделив поклажу одной из вьючных лошадей между остальными, они отдали ее риммеру в обмен на сведения о людях, которые могут помочь им. Они не объясняли подробно, какая помощь им требуется, но обеим сторонам было ясно, что предприятие, о котором идет речь, никак не может привести к процветанию Скали Острого Носа.
— Очень хорошо. — Невидимый часовой снова перешел на вестерлинг. — Следуйте за Динниром, но идите медленно и держите руки так, чтобы мы их видели. У нас есть луки, так что если вам охота играть с нами в дурацкие игры, то вы об этом очень пожалеете.
Изорн выпрямился:
— Мы поняли. Но и вы с нами не играйте. — Он добавил что-то на риммерпакке.
После мгновения удивленной тишины прозвучал сигнал, Диннир двинулся вперед, и отряд Эолейра последовал за ним.
Некоторое время они почти вслепую брели вперед. Темнота сгущалась.
