— Будь он проклят со своей ухмыляющейся рожей! Куда он запропастился?! — Глаза Рейчел расширились от ужаса. Она узнала голос короля. — Я уверен, что слышал кого-то! Здесь кто-то был! — кричал Элиас.
Раздался грохот, как будто что-то смахнули с одного из изрезанных ножами столов, потом снова стук сапог, расхаживающих по кухне.
— Я слышу все, что происходит в этом замке, — каждый шаг, каждый шорох! У меня голова стучит от всего этого. Он должен быть здесь! Кто это еще может быть?!
— Я уже сказал вам, ваше величество, я не знаю.
Сердце главной горничной запнулось; казалось, оно кувыркается между ударами. Это был Прейратс. Она вспомнила, как он стоял перед ней — из его спины торчал ее нож, бесполезный, как сухая веточка, — и почувствовала, что оседает на пол. Она протянула руку, чтобы опереться на что-нибудь, и задела медный котел, висевший на стене, так что он закачался. Рейчел схватила его, удерживая тяжелый сосуд, чтобы он не ударился о стенку и не привлек к ней внимание тех двоих.
— Чтобы Эйдон сжег и разорвал его! Он ни на шаг не должен отходить от меня! — В хриплом голосе Элиаса слышалось какое-то странное отчаяние, казавшееся почти отражением безнадежного отчаяния Рейчел. — Хенгфиск! — закричал он. — Черт побери твою душу, где ты?! Когда я найду его, я перережу ему глотку!
— Я приготовлю чашу для вас, ваше величество. Я сделаю это немедленно. Пойдемте.
— Дело не только в этом! Что он делает? Где он может быть? Он не имеет права расхаживать, где ему вздумается!
— Я уверен, что он скоро вернется, — сказал священник с раздражением. — Потребности его малы, и их легко удовлетворить. Теперь пойдемте, Элиас. Мы должны вернуться в вашу комнату.
— Он прячется! — Рейчел услышала, что шаги короля внезапно стали громче. Он остановился, и тотчас же заскрипели петли: Элиас дернул за одну из сломанных дверей. — Он прячется где-то в темном углу!
Шаги приближались. Рейчел затаила дыхание, стараясь быть неподвижной, как камень. Она слышала, что король подходит все ближе и ближе, бормоча проклятия, дергая двери и распихивая ногами груды упавших драпировок. Голова ее закружилась. Тьма, казалось, застилала ей глаза — тьма, пронизанная блестящими искорками.
— Ваше величество! — Голос Прейратса стал резким. Король перестал грохотать и тихо вернулся в кухню. — Это ни к чему не приведет. Пойдемте. Позвольте мне приготовить вам питье. Вы просто переутомлены.
Элиас тихо застонал — ужасный звук, похожий на предсмертный вздох издыхающего хищника.
— Когда это все кончится, Прейратс? — проговорил он наконец.
— Скоро, ваше величество. — Голос священника снова успокаивал. — Есть некоторые ритуалы, которые должны быть исполнены в канун Духова Дня. После того как год повернет, появится звезда, и это будет сигналом, что наступают последние дни. Вскоре после этого ваше долгое ожидание окончится.
— Иногда у меня не хватает сил переносить эту боль, Прейратс. Иногда я думаю: стоит ли что-нибудь такой боли?
— Величайший дар из всех даров стоит любой цены, Элиас. — Шаги Прейратса приблизились. — Так же как эта боль превосходит то, что суждено другим, так и ваша храбрость превосходит все силы простых смертных. И награда ваша будет достойна этого.
Двое двинулись прочь от ее убежища. Рейчел почти беззвучно вздохнула.
— Я сгораю.
— Я знаю, мой король.
Дверь за ними захлопнулась.
Рейчел Дракон, обмякнув, опустилась на пол чулана, и рука ее, творившая знак древа, дрожала.
Гутвульф ощущал камень у себя за спиной и камень под ногами, и в то же время он понимал, что стоит перед бездонной пропастью. Согнувшись, он опустился на колени и осторожно стал ощупывать камни перед собой, уверенный, что его рука вот-вот повиснет в пустоте. Но перед ним не было ничего, кроме каменных плит коридора.
