По коридору шли ее кузины Харилла и Ирана. Хильди нырнула за огромную фарфоровую вазу. Она слышала, как они заходят к ней в комнату. Харилла говорила:
— Ну что, Хильди, тебе разрешили разорвать помолвку? Не думай, будто... О!
Хильди выскочила из-за вазы и побежала по коридору так быстро, как могла, несмотря на сапоги.
— Быстро! — сказала она Йинену. — Харилла нашла покрывало.
— Везде сует свой нос, да? — отозвался Йинен.
Прокрадываясь к кухне, они услышали, как во дворце поднялась тревога. Сверху слышны были голоса и беготня. Но, похоже, все решили, что Хильди и Йинена можно будет обнаружить где-то около библиотеки, так что они без труда смогли спрятаться от тех, кто бежал в ту сторону из кухни. А когда добрались до кухни, то там почти никого не оказалось. Вернее, кто-то насвистывал и гремел посудой, и звуки гулко отдавались в пустоте. Йинен рискнул открыть дверь в кладовку.
— Ты только посмотри! — воскликнул он.
Кладовка была до отказа набита печевом: глазированными пирожными, золотистыми пирогами, заварными булочками, ватрушками, мясными пирогами, пирогами с фруктовыми начинками, пирогами, украшенными цветами и птицами...
— Дай сюда пару вон тех мешков, — сказал Йинен.— Пусть все подумают, что мы запаслись едой на неделю.
Они закрыли за собой дверь кладовки и в полутьме стали хватать пироги, которые подворачивались им под руку, набивая ими мешки. Пока они этим занимались, в коридоре раздались торопливые шаги. Люди прошли сначала в одну сторону, потом в другую. Дожидаясь, пока дорога освободится, Йинен и Хильди съели по пирожку с мясом.
— Похоже, все тихо, — прошептала Хильди. — Идем!
Они стерли с губ сок и крошки и на цыпочках вышли из кладовки. Двери кухни были совсем рядом. Шаги, которые Хильди и Йинен слышали, принадлежали Харчаду и его людям. Сам того не подозревая, дядюшка оказал племянникам услугу: солдаты, которым следовало охранять дверь снаружи, стояли навытяжку внутри кухни и вместе с поварятами подобострастно слушали своего господина.
— Вы совершенно уверены, что никто здесь не проходил? — говорил Харчад.
— Совершенно уверены, сударь.
— Если вы кого увидите, то приведите их ко мне, понятно? Ко мне, а не к графу Харлу, — сказал дядя Харчад.
Никто не увидел и не услышал, как Йинен и Хильди на цыпочках прокрались к воротам, открыли маленькую калитку, прорезанную в одной из створок, и выскользнули из дворца со своими мешками.
Митт в последний раз глубоко вздохнул, разбежался и вскарабкался на стену.
Ноги соскальзывали, дыхания не хватало, пальцы цеплялись и срывались с гладких кирпичей. Правой рукой Митту удалось зацепиться за трещину, а левой — за гребень стены. Потом, хрипя, извиваясь и скользя, он перелез на другую сторону и оказался на собственном заднем дворе, перепуганный шумом, который поднял.
Как странно! Двор уже казался ему незнакомым.
Митт не помнил, чтобы он был таким маленьким и грязным, чтобы мишень на стене была настолько дырявой, а каток для белья — таким ржавым. Пробираясь по скользкой земле, мальчик едва мог поверить в то, что, как обычно, сможет долезть до окошка мастерской и открыть задвижку на задней двери. Однако он сунул руку — и холодная задвижка со щелчком ушла вверх у него под пальцами. Митт открыл дверь, которая протяжно скрипнула, и скользнул в сумрачную закопченную мастерскую.
«Надо не забыть разбить окно, — подумал он. — Шумное дело. Жаль. Сделаю в последнюю очередь».
Он прокрался по мастерской и взял ломик. Посмотрел на шкаф с законченными ружьями: заперт, и с замка свисает печать Холанда. Сундуки с порошками — каждым по отдельности — тоже заперты, и на них тоже печати Холанда. Митт пожалел о том, что Хобин настолько аккуратен.
Придется ломать все, смешивать порох самому и заряды тоже делать.
Спиной он ощутил какое-то тихое, но целенаправленное движение. У Митта заколотилось сердце, а язык вдруг так опух, что еле помещался во рту. Он стремительно обернулся, сжимая влажной рукой ломик. Хобин запирал на засов дверь, которая вела наверх.
— Это ты, Хобин? — пролепетал Митт.
Его охватило холодное отчаяние. Все пошло не так. Хобину следовало сейчас быть на Высокой мельнице — а он вместо этого оказался здесь, и к тому же в нарядном костюме, словно и не ходил на прогулку.
Хобин кивнул.
— Я надеялся, что ты объявишься. Вижу, что ты все-таки немного соображаешь.
Он неспешно прошел через мастерскую, еще более суровый и серьезный, чем обычно. Митт невольно попятился, хотя и понимал, что будет отрезан от черного хода. Так и получилось. Хобин встал у заднего окна, и Митт понял, что отчим все рассчитал.
— Но ты же ушел...— проговорил мальчик.— С Хамом...
— И вернулся, — ответил Хобин. — Без него.
— А... — Митт резко ткнул ломиком в сторону потолка. — Моя мать. Она дома?
Хобин покачал головой.
— Она у Сириоля, кажется? Лучше мы ее в это впутывать не будем. Митт, каким я должен быть дураком, чтобы дать себя провести такому, как Хам? И чего ты хотел добиться?
Митт судорожно сглотнул.
— Я... я пришел за ружьем. Я хотел сделать так, чтобы казалось, будто тут были воры.
