– Да что ты заладила! Никаких «вдвоем» не будет. Помнишь Кремешка, Ингоз?
– Это который под Мейнером ходил? Помню.
– Я его тут встретил. Мейнер и сам беспокоится, что за колючка в боку засела. Я сказал, чтоб они лазутчика к монастырю подослали, а Мейнер со своими нас по пути встретит. Кремешок и сам хотел пойти – он уже шнырял там вокруг.
– Мейнер – тоже вожак ватаги? – уточнил Сигвард.
– Ага. Только он не из каторжников, как Айден, а, наоборот, из охранников. Что-то он там со своим хозяином не поделил.
– Кобольдов, наверное, гонять отказался, – предположил Ингоз. Из-за того, что события хоть как-то разрешились, он был слишком весел. В противовес Кружевнице, которая была мрачна больше обычного.
– Ладно. Пошли, я тебе передам, что успела сделать. – Она обращалась к Сигварду. – Уж если я уеду, то ни пушинки пороха здесь не оставлю, ни склянки с горючим. А эти долболобы потом пусть все мне возмещают.
Они вышли из дому, остановились у двери в пристройку. Сигвард взглянул на серое небо:
– Зима… Здесь снег бывает или нет?
– Бывает, а как же. Иногда. Однажды целый месяц пролежал. Я-то, до того как сюда попасть, снега с детских лет не видела, когда мы в Тримейне жили… или в Эрденоне… А ты с чего спрашиваешь?
– С того, что от метелей и заносов на войне многое зависит. Здесь получается – снег мятежу не помеха. Но и солдаты тоже сюда без труда доберутся.
– Из Карнионы. Из Эрда сюда зимой не ездят, дороги заносит… – Она отперла дверь и нырнула внутрь. На сей раз, один за другим, вытащила два упакованных тюка. – Махину, разумеется, я тебе не дам. Там еще доводка требуется. Черт, никогда не дадут поработать, когда нужно. Ведь была у меня одна штуковина… я ее из компаса переделала, забыла зачем… все равно не взрывалась… еще Пандольф ее уволок, сказал, что сгодится как игрушка для его сына.
– У него сын здесь?
– Нет, семья его в Эрде… Вот, бери. Здесь только пороховые, зажигательные смеси я себе оставила. А вообще не нравится мне эта затея, не хочу уходить.
– Мне и самому не шибко нравится. Но Пандольф прав – оставаться тебе нельзя. У Айдена тебя уже знают и тронуть поостерегутся. А кто таков этот Мейнер, мне пока что неизвестно. Поэтому с собой тебя не зову.
– Да ты не понял! Я не из-за того огорчаюсь, что боюсь! Не боюсь я вовсе…
– Я понял. Ты хочешь разобраться с Маджентой.
– Не обязательно самой… ты тут спрашивал… но чтоб она знала – за что и почему.
– Это я постараюсь устроить. И Перегрину передам, если он встретит ее раньше.
Когда Эбль собрался покинуть обитель Святой Евгении, между ним и Клаттербаком возник спор, сколько людей отправить поднимать шахты. Вообще-то всем наемникам, включая Клаттербака, прискучило сидение в монастырских стенах, «зимние квартиры». Но тут воспротивился Отто-Карл, напомнив, что негоже бросать плененных монахов без охраны и вообще оставлять обитель, которую им приказано было занять. Кроме того, он побеседовал и с Эблем, и с Клаттербаком тет-а-тет. Эблю он дал понять, что тримейнский наемник, человек грубый и решительный, вполне может прикончить посланца адмирала, дабы тот не смог сообщить своему патрону о подлинных итогах рейда – ни о возможных потерях, ни о возможной добыче. Клаттербаку же сообщил, что карнионец, явная каторжная сволочь, не преминет устранить конкурента, переманить отряд на свою сторону и там уж пограбить вволю. Эбль и Клаттербак, и без того не доверявшие друг другу, остервенели и при ближайшей встрече высказали взаимные подозрения без обиняков, разве что в глотки не вцепляясь при этом. В конце концов сошлись на том, что с Эблем уйдут три десятка человек, остальные, включая Клаттербака, пока останутся в монастыре – до получения известий. Тогда Клаттербак должен идти на соединение с мятежниками либо, наоборот, – запереть ворота и держать оборону. Это изначально и замышлял Ивелин и, оставаясь в тени, вышел победителем. Только так и следовало поступать с людьми подобного сорта. Разделять и властвовать.
Аглавра своего мнения не высказывала, да им никто и не интересовался. Она вообще не показывалась на глаза, затворившись в келье, которую ей отвели.
Но когда отбывавшие бурно радовались возможности поживиться (неважно как – пустить кому-то потроха, грабануть конторы при шахтах, где водятся наличные, и сами шахты, где водятся самоцветы, гульнуть по поселкам, где есть бабы), Клаттербак впал в озадаченность. Может быть, ему все же следовало наплевать на все и отправиться с ними? Ножом в спину пырнет? Не на таковского напал… или все же стоит выждать?
Отто-Карл не мог не замечать его сомнений, и они развлекали Ивелина. И это ничтожество смело считать, что сможет им командовать! Ничего, скоро он станет мягким как воск, игрушкой в умелых руках. И сделает все, что прикажет ему Отто-Карл, когда станет здесь наместником. А в том, что станет, он не сомневался.
