ДЖОРИ 1918-1923 (Франция, Париж)
Вскоре стряхнул с себя охватившее по возвращению оцепенение. Как бы не потрепали повороты судьбы, не в моем характере надолго выпадать из жизни. Хотел было сказать "из привычной жизни", да понял, что порядком поотвык от Парижа и всего с ним связанного. Другое дело, что, выйдя, наконец, из своего подвала, куда я как крот в нору забился в малодушной надежде, что все проблемы решатся сами собой, понял, что и послевоенный город изменился. А потому не стало разительным отличие между состоянием души и зализывающей раны страной. Проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что мысли и воспоминания не помогут мне ни совершить желанное возмездие, ни погасить жар в сердце, дымным тлением душивший и отравляющий каждую секунду моего существования. Разве для этого я возжелал когда-то вечность? Чтобы возненавидеть ее? Не это ли полная и безоговорочная победа моих мучителей, даже после смерти не дающих мне покоя?
Именно тогда я и запретил себе думать о Грайфсвальде, плене, неудовлетворенной мести. Жестко и безоговорочно похоронил в глубинах памяти любые попытки напоминания и возвращения в Пруссию. Силы воли мне не занимать, твердость характера не раз помогала в самых разных жизненных ситуациях. Прежде всего, максимально загрузил мозг, вернувшись к работе. Юристов не хватало, зато тяжб, правда, в основном скучных, наследных с избытком, чем и занялся с небывалым ранее усердием. Заменив меня в конторе на время службы и послевоенного кризиса, отец вновь с облегчением передал дела, после чего в меня клещами вцепился наш неуемный помощник месье Галлен. Полученное в бою ранение, никак не отразилось на активности трудоголика, подумаешь, негнущееся колено, хромота не умерила пыла Шарля.
Результата добился практически сразу. Во-первых, самым большим плюсом стала возможность реже бывать дома и видеть грустные, полные родительской боли глаза отца, а заодно избегать его наивных попыток завести "душеспасительный" разговор под предлогом посторонней темы. Будто надеялся, что это принесет мне облегчение. И с каких пор он стал таким ненаблюдательным? Раньше старик всегда прекрасно понимал, когда я хотел выговориться, а когда меня лучше оставить в покое. Видно, старость берет свое, между нами все глубже возрастная пропасть. Очевидным становилось, что, если не прекратится заботливый штурм, буду вынужден съехать к себе на Рю де ла Пэ.
Вторым преимуществом погружения в работу оказалась нехватка свободного времени, что тоже, как ни странно, бывает благом. В голове теперь крутились только правовые акты, тексты исковых документов, подготовка стратегий к слушаниям и тяжбам. В принципе, можно сказать, что проблема решена по крайней мере на ближайшее время, если бы не сны.... Благо, мне хватало, чем занять все сутки, оставляя тяжелой дремоте лишь пару часов.
На исходе осени, пасмурным серым днем, как нельзя лучше подходящим для прогулки, заехал в галантерейный магазин, приобрел пару вошедших в моду узких галстуков и новые перчатки. Вообще, о послевоенном времени можно было сказать несколько слов, потому как атмосфера в городе ощутимо преобразилась. Я как нельзя более четко осознавал, что вечно живущему существу необходимо отмечать все изменения, дабы не застыть в определенном моменте, что и происходило довольно часто с моими собратьями.
В отличие от северной Франции, некогда наиболее промышленно развитой, а теперь превращенной в пустыню, столица не слишком пострадала. Разве что в Бельвиль и Менильмонтан, подвергшиеся наиболее интенсивным артобстрелам и бомбардировкам с цеппелинов, существенно разрушены, но восстановительные работы ведутся полным ходом. Комендантский час отменен, затемнение снято, и вечерами центр города вновь сиял огнями витрин и уличными фонарями. О недавних страшных событиях напоминали лишь многочисленные инвалиды, нищие, бродяги и попрошайки - остаточное явление войны.
Прошелся до площади Пигаль. Вид расчищаемых развалин на месте Мулен Руж заставил поморщиться, здание "мельницы", сгоревшее три года назад, только планировалось заново отстраивать. Ближайшие пару лет столице придется обходиться без знаменитого кабаре.
