Уже в поезде, распрощавшись с надоевшей до зубного скрежета госпитальной суетой, осознал, что за все время даже не попытался связаться с отцом, да и почти не думал о нем. Очевидно, те, кто считают, что вампиры особенно привязаны к своим семьям, заблуждаются. Похоже, я постепенно освобождаюсь от любых зависимостей, и это хорошо. Это делает меня свободным.
Однако, Гаэтан был в курсе моего возвращения, вновь узнав о награждении из газет, а до этого получив благодарственное письмо от префекта. Встретил он меня с ожидаемыми слезами на глазах, без меры гордясь моими заслугами перед Отечеством и тем вкладом, который его сын внес в победу над агрессором. Разубеждать не имело смысла, к тому же я точно знал, что никогда не стану говорить с ним об этом, резко пресекая любые попытки расспросов, не смотря его на явное недоумение и обиду.
После церемонии официального награждения президент Пуанкаре лично уделил мне внимание. Глава государства вновь выразил признательность и свою особую благодарность, намекнув, что министр Катри посвятил его в мою сущность, и он крайне рад, что, вопреки расхожему мнению, и наш брат может являть собой защитников государства, а не наводящее ужас нечеловеческое зло. Как глава Ордена он подчеркнул, что при необходимости могу обращаться с любой просьбой. Далее я попал в объятия префекта, от которого также терпеливо выслушал множество благодарностей. Любящий родитель, счастливый от возвращения невредимого сына, на время даже снял с себя расчетливую продуманную маску и был по-настоящему искренен. От него я узнал, что Астор Мартиньез и Маркос Лоренсо тоже награждены Военными медалями – высшими знаками доблести рядового состава.
Вернувшись, наконец, в тишину родного дома, с облегчением вручив растроганному отцу свои ордена, не разделяя ни торжественного настроения, ни радости, а собственно оставаясь практически безразличным ко всему происходящему, закрылся в подвале. Официальное окончание войны я благополучно пропустил, вовсе не намереваясь в ближайшее время нарушать своего уединения. Любимый коньяк успешно заменил мне и друга, и собеседника, одновременно исполняя роль доброй феи, даря, наконец, крепкие сны, без сновидений.
В Германии произошла революция, Вильгельм II бежал в Голландию, а новое немецкое правительство было готово подписать капитуляцию, что и произошло в итоге в Компьенском лесу. Над городом гремел артиллерийский салют, возвестивший об окончании Великой войны. Наступил долгожданный, выстраданный, достигнутый ценой неимоверных потерь, мир.
========== Часть 12. Возвращение ==========
ДЖОРИ 1918-1923 (Франция, Париж)
Глава 01.
Вскоре стряхнул с себя охватившее по возвращению оцепенение. Как бы не потрепали повороты судьбы, не в моем характере надолго выпадать из жизни. Хотел было сказать «из привычной жизни», да понял, что порядком поотвык от Парижа и всего с ним связанного. Другое дело, что, выйдя, наконец, из своего подвала, куда я как крот в нору забился в малодушной надежде, что все проблемы решатся сами собой, понял, что и послевоенный город изменился. А потому не стало разительным отличие между состоянием души и зализывающей раны страной. Проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что мысли и воспоминания не помогут мне ни совершить желанное
возмездие, ни погасить жар в сердце, дымным тлением душивший и отравляющий каждую секунду моего существования. Разве для этого я возжелал когда-то вечность? Чтобы возненавидеть ее? Не это ли полная и
безоговорочная победа моих мучителей, даже после смерти не дающих мне покоя?
Именно тогда я и запретил себе думать о Грайфсвальде, плене, неудовлетворенной мести. Жестко и безоговорочно похоронил в глубинах памяти любые попытки напоминания и возвращения в Пруссию. Силы воли мне не занимать, твердость характера не раз помогала в самых разных жизненных ситуациях. Прежде всего, максимально загрузил мозг, вернувшись к работе. Юристов не хватало, зато тяжб, правда, в основном скучных, наследных, с избытком, чем и занялся с небывалым ранее усердием. Заменив меня в конторе на время службы и послевоенного кризиса,
отец вновь с облегчением передал дела, после чего в меня клещами вцепился наш неуемный помощник месье Галлен. Полученное в бою ранение, никак не отразилось на активности трудоголика, подумаешь, негнущееся колено,
хромота не умерила пыла Шарля.
Результата добился практически сразу. Во-первых, самым большим плюсом стала возможность реже бывать дома и видеть грустные, полные родительской боли глаза отца, а заодно избегать его наивных попыток завести «душеспасительный» разговор под предлогом посторонней темы. Будто надеялся, что это принесет мне облегчение. И с каких пор он стал таким ненаблюдательным? Раньше старик всегда прекрасно понимал, когда я хотел выговориться, а когда меня лучше оставить в покое. Видно, старость берет свое, между нами все глубже возрастная пропасть. Очевидным становилось, что, если не прекратится заботливый штурм, буду вынужден съехать к себе на Рю де ла Пэ.
