Вечер перетек в ночь, и все потихоньку стали расходиться, ушла спать и Дара, засыпала она, счастливо улыбаясь… не зная, что все лимит удачи она исчерпала за этот день, и грядущий день будет полной противоположностью этому. Но это будет завтра. А пока, она уплыла в царство снов на волнах счастья.
Утро началось рано, Дара резко села в постели и поняла, что спать больше не хочет. Внутри, будто мелкими струнами натянулись нервы, в предвкушении дня, которого она так долго ждала. Струны вибрировали, создавая ощущения мелкой дрожи в груди. Сегодня ее день, все должно быть идеально, она ко всему подготовилась. Все просчитано, ничего не может пойти не так. Она выпорхнула из постели, вещи ее давно уже были собраны. Она с грустью осмотрела комнату, которая служила ей домом такое долгое время, тряхнула головой, подхватила сумку и спустилась в зал.
Внизу, за столом собралась вся семья трактирщика. Были составлены столы, ждали только ее.
— Ну вот, теперь можно и позавтракать.
— Это все ради меня?
— Ну, мы будем скучать за самым лучшим вышибалой этого города. — Схохмил Уилл, но его глаза были серьезными, она кивнула, понимая.
— Спасибо.
За завтраком все весело общались и шутили, а на душе было тепло и уютно. Дара поняла, что в этом мире у нее есть островок, где ее всегда примут. Однако, все когда-нибудь заканчивается, закончился и этот прощальный завтрак.
— Спасибо вам всем, я буду очень скучать. Ну, и я вроде как не очень далеко уезжаю. Буду заглядывать.
— Ты уж постарайся.
Дара обняла всех, кто был, кажется, что Уилл и его жена, даже прослезились, или ей показалось. И, закинув сумку с вещами за плечи, девушка вышла на улицу. Светило ярко солнце, в душе пели птицы, казалось, даже воздух был совсем другим. Выйдя на холм, с которого открывался вид на военный городок, Дара постояла несколько минут, впитывая взглядом каждую деталь, улыбнулась, сделала глубокий вдох, и сделала шаг навстречу новой жизни.
Ворота военного городка были добротными, тяжелыми, глядя на них, невольно появлялось чувство уважения к мастеру, который их сделал. На входе стояло пара солдат.
— Чего тебе? Заблудился?
— Хочу записаться в армию.
— А…тогда тебе прямо и направо, там увидишь.
Дара поблагодарила караульных и пошла в указанном направлении. Там оказался дубовый стол, за которым сидел солдат и дремал.
— Добрый день!
Тот всхрапнул и поднял сонный взгляд. И тут девушка поняла, что где-то уже видела его. Солдат тоже пристально осмотрел на нее. Потом как-то странно улыбнулся…
— Доброволец?
— Да.
— Ну что ж, сейчас заполним документы.
Девушка достала документы, которые ей помог оформить Уилл, вся процедура заняла около получаса.
— Ну что ж, добро пожаловать в тринадцатую роту. Надеюсь, тебя там быстро научат правилам хорошего тона, ублюдок.
Девушка опешила, и вновь посмотрела на солдата. И тут она вспомнила, именно его она как-то уронила в окрестностях военного городка.
— Вижу, вспомнил? Теперь, будем считать, что мы квиты. Свободен.
Он швырнул заполненные документы. Дара растерялась, с одной стороны она понимала, что этот мститель сделал ей какую-то пакость, с другой, отступать уже было поздно, и уйти сейчас — было невозможно. Она просто не смогла бы показаться на глаза всем тем людям, которые помогали ей добиться цели. Она бы не сумела объяснить ни им, ни себе, почему испугалась и сбежала. Поэтому она взяла документы и вышла. Припираться и выяснять отношения сейчас она не видела смысла, это не принесло бы никаких результатов, а только бы подраззадорило мстительного гада. Ну что ж, посмотрим, что это за рота.
Выйдя к воротам, она окликнула пробегавшего мимо солдата и спросила, где находится расположение тринадцатой роты, тот округлил глаза, подозрительно посмотрел на нее, но дорогу все-таки показал. Все это действие напрягло девушку еще больше. Поплутав по городку, она все-таки нашла нужную ей казарму под номером тринадцать. Вошла внутрь. Внутри оказалось штук тридцать кроватей, не ахти как застеленные, но добротные. Как ни странно, но там так же оказалось человек десять бойцов. И все они показались ей странными. Все старше тридцати, абсолютно разные, но глаза у всех были, казалось одинаковыми. Такие глаза у загнанного зверя, зверя, который умеет убивать и убивал много раз. И все эти глаза уставились на нее.
— Чего тебе, малец? Заблудился?
— Я новенький.
— Это понятно, старенькие сюда не заходят.
— Это тринадцатая рота?
— Она самая, только тебя-то сюда, зачем прислали? — спросил мужчина лет сорока, и его взгляд устремился на нее. Взгляд был тяжелым, ощущаемый даже физически. Сам мужчина был весьма примечательным, темные слегка кучерявые волосы, побитые сединой виски, острый аристократический нос, покрытые ледяной коркой голубые глаза. Он не был крупным, скорее жилистым, но среди всех присутствовавших он был, несомненно, самым опасным.
— Меня распределили к вам.
— И из какой же ты к нам тюрьмы?
— Не из какой, я доброволец.
Губы мужчины растянулись в улыбке, а потом он захохотал, с ним захохотали и остальные.
— Надо же, к нам, и добровольца. Ты точно цифры не перепутал?
