Я уже морально приготовился, что блуждать по этим лесам с Моисеем Сусаниновичем придётся неделю, не меньше. И когда мы следующим утром выкатали на очередную «магистральную лесовозку» и довольно бодро, километрах на пятнадцати, понеслись по ней, даже не придал этому значения. Такое уже пару раз было, заканчивалось петлей для разворота и очередным «тыканьем наугад». Но прошёл час, второй, вместо петли мы въехали в очередной поселок, на этот раз оставленный сравнительно недавно — в нем даже имелись деревянный мостик через речку и вышка мобильной связи. Мост, правда, пешеходный, да и уже растерявший часть досок покрытия, но и речушка тоже не отличалась шириной и глубиной — транспортер форсировал её, даже не переходя в «плавающий режим».
А еще через час мы въехали в деревню.
Впрочем, въехали — это не совсем подходящее слово. Во-первых, это была не одна деревня, а сразу несколько, слившихся в одно поселение. Одну мы проехали насквозь, не обращая внимания на выбегающих из домов местных. Проехали еще вперед — уже по настоящей дороге, выложенной бетонными плитами, остановившись по команде Калуги возле небольшого холма с деревянной часовней. Учитывая, что впереди виднелись купола куда более капитальной белокаменной церкви — с божественной поддержкой тут явно было все хорошо. То-то не было ни забора, даже символического, ни заставы на дороге. Приходи кто хочет, делай что хочешь. Ну, почти… народ на поднятый нами шум начал сбегаться довольно быстро и отнюдь не с пустыми руками. Тяжелого вооружения, правда, видно не было…
— Занять позиции вокруг машины, в разговоры не вступать! — скомандовал Калуга. — научникам наружу не выходить! Переговоры веду только я.
— Ну, если опять будут проблемы, — в тон ему отозвался Белый, — я тоже могу подключиться!
Мика и медичка, не сдержавшись, хихикнули, часть мужиков тоже заулыбалась.
— Приказ ясен⁈ — не поддался на провокацию Калуга. — Тогда все по местам!
Народу вокруг нашей машины собралось уже довольно много — несколько сотен так точно и подходили все новые — и со стороны домов, и от поля, и от леса. Совсем близко не подступали, образуя кольцо метрах в двадцати. Детишки пытались пролезть ближе, а то и пощупать невиданное в этих краях чудо чудное, диво дивное, но взрослые их одергивали, хотя и прочь не гнали. Вообще, несмотря на оружие почти у всех, угрозы или хотя бы тревожного напряжения, как в давешнем городке не ощущалось. Да и Барсик наружу вылез без всякого принуждения, а он, как мы убедились, такие вещи чувствует.
— Думаешь, это и есть Калугина деревня? — шепотом спросил Белый. — Та самая?
Собравшаяся вокруг нас толпа расступилась. Но не перед полковником, как я вначале подумал, а перед вышедшим ему навстречу местным. По виду — вполне типичный деревенский, от тридцати до шестидесяти, кирзачи, тельняшка и поблекшее от многократных стирок камуфло без знаков различия. Рисунок старого образца, «флора», она же «капуста» — пятнами, а не современный «цифровой», так что лет этой куртке и штанам не меньше пятнадцати.
— Да хрен его знает! — так же шепотом ответил я. — Может и она, может, полкан просто дорогу спрашивает. Я вообще не понимаю, где мы, и что это за место.
— Староверы.
— Что⁈
— Староверы, — Мика опустила бинокль и указала на часовню над нами. Точнее, на прислоненные к стене у входа треугольные деревяшки с рисунками. — Это «небеса» для крыши часовен в старообрядческой традиции.
— Фига себе, — удивилась Юлька. — Откуда ты такие вещи знаешь, подруга?
— Знаю. Моя… — не договорив, Мика резко «свернулась», уткнув лицо в колени и закрывшись руками.
— Ну вот, блин… — Белый, не отпуская пулемет, умудрился одной рукой притянуть девчушку к себе и прижать к боку. — Успокойся, кошка, все хорошо, все в порядке. Я рядом…
Отвлекшись на них, я едва не пропустил момент, когда полковник закончил разговор с местным главой и вернулся к стоящему возле транспортера прапорщику. Судя по мрачной физиономии Калуги, с нужной информацией вышло как-то не очень. Я придвинулся ближе к борту, но из-за налетевшего ветра получилось расслышать лишь отдельные слова: «не говорят, темнят»… «а может»… «сам видишь, сколько их»… «километров на пять, там сядем лагерем и дрон поднимем. Рано или поздно»… «А сколько у нас времени? Неделя? Или меньше?»
Последняя фраза зацепила особо. Я и до этого подозревал, что спешка Калуги вызвана не только его твердолобым фанатизмом, но и какими-то конкретными временными рамками.
— Сворачиваемся! — повысив голос, приказал полковник. — Нам здесь не рады.
— А технический регламент⁈ — возмутился Петрович из глубины транспортера. — Мне бы час… ну полчаса.
Калуга вполголоса матюкнулся и, развернувшись, пошёл вновь договариваться с главой староверов. Однако даже начать новый разговор они толком не успели — на сцене появилось новое действующее лицо.
— Успокойся, кошка… — я приобнял Микки. — Я рядом, все будет хорошо…
