Нам он представился как Алексей Григорьевич, хотя деревенские, включая нашего проводника с бородой до пупа, почтительно именовали его Старцем. Не очень понятно, с чего — выглядел он лет на шестьдесят, а если бы сбрил седую лопату с подбородка и подравнял гриву, мог б и за кого помоложе сойти.
Может, конечно, это дедуля просто так хорошо сохранился в глуши, с натурпродуктами в меню. Глушь, впрочем, относительная — скит отшельника, как оказалось, был на одном из островов Кенозера. Вроде и плыть недолго, но с воды не видно, с воздуха — тоже. В общем, хорошо замаскировался…
— Не бояться заразы диавольской, погибельной, это дар Божий. Но разделить его я не в силах.
— Так давайте мы попробуем? — предложил Калуга. — Вдруг у нас получится… разделить.
До этого момента мне не приходилось видеть, чтобы кто-то смотрел на Калугу так — участливо-снисходительно, словно на маленького ребенка, непременно желающего в лютый мороз лизнуть стальную перекладину.
— Пробуйте, Бога ради. Что вам нужно?
— Просто немного крови, — Зарипова, отодвинув уже приплясывающего от нетерпения ботана, положила на дощатый стол чемоданчик с красным крестом. — Для первого анализа хватит пяти кубов.
Старец кивнул и неторопливо принялся закатывать рукав рубашки. Уколов или вида крови он явно не боялся — когда медичка воткнула в него иголку и принялась откачивать кровь, он даже глазом не моргнул.
— Достаточно?
— Да, для первичного анализа хватит! — Бубенчиков, едва дождавшись, пока медичка отсоединит пробирку, схватил «свою прелесть» и бросился к транспортеру.
— Сколько времени это займет?
— Не очень много, — Зарипова ловко протерла место укола ваткой и залепила пластырем. Все, как в добрые старые времена и даже шприцы у них до сих пор одноразовые, — в медотсеке хорошая аппаратура, я некоторых приборов раньше вообще не видела вживую, только в рекламных проспектах. Roche, Ortho diagnostic… полчаса, не больше.
— Ну, подождем… — прапорщик достал сигаретную пачку, но под взглядом отшельника стушевался и упихал её обратно в карман. — Раз уж недолго…
Старец зашел в скит и почти сразу же вернулся, неся на вытянутых руках… бронзовый самовар. На потемневшем от времени металле виделся герб с двуглавым орлом и табличка с «ятями». Установив самовар на середину стола, хозяин вновь скрылся за дверью и вернулся с охапкой деревянной посуды — ложки, чашки, блюдца и прочее.
— Пока вьюноша будет опыты производить, — отшельник вывалил посуду на стол и принялся раскладывать по «комплектам», — можно и почаевничать, дело-то долгое. Чай у меня травяной, целебный, по части витаминов и прочей полезности почище иных лекарств будет, не сумлевайтесь.
— А Фатима сказала «не очень много», — напомнила Микки. — Это вам Бог сказал, что долго будет?
— Ну что ты, девонька, к чему Всевышнего по таким пустякам беспокоить. Я-то и грехи людские вижу, — отшельник, прервавшись на миг, колюче глянул на Микки, отчего та сразу же отшагнула за спину Белого, — да не бойся, девонька, все мы тут многогрешные. Сходи лучше в дом, лепешек принеси. А еще на верхней полке там горшочки с мёдом. От диких пчёл, мало кто его добыть может.
Микки, осмелев, вышла из-за Белого, а Старец продолжил говорить, вроде не обращаюсь к кому-то конкретному.
— Вьюноша ваш молодой да ранний. Гордыни в нем изрядно, а смирения вовсе нет. Что промашка вышла, поймет быстро, но будет пробовать снова и снова. В Бога не верит, а на чудо надеется, такая вот забава.
Прапорщик демонстративно закатил глаза, что тоже не осталось без внимания отшельника.
— Могу и по-другому сказать, — тон Алексея Григорьевича внезапно изменился, став четко-лекторским, — ваш Бубенчиков пошёл в отца. Тот еще простым аспирантом мог до ночи в лабе засиживатся, пытаясь неудачный опыт переделать.
— Вы его что, лично знали⁈
— Я не всегда жил на необитаемом острове, — усмехнулся Старец. — Да и остров этот не так уж отделен от мира, как некоторым кажется. Просто у каждого человека в жизни своя дорога. Одних она приводит к Богу, других — ведет за горизонт.
К старцу, будь он неладен, я добрался только на морально-волевых качествах, держала на ногах только лютая злоба на гребанных вояк. И желание узнать, чем закончится вся эта авантюра. В успех категорически не верил, но какое-то странное чувство надежды глубоко внутри все-таки теплилось.
Но как только ступил на остров, нахлынуло какое-то непонятное спокойствие, боль прошла, а сердце перестало щемить дикой злостью. Я даже покосился на Зарипову, подозревая, что она тайком вколола мне какую-то наркоту.
Но нет, не вколола, просто само место так подействовало. Что и не удивительно, красота неимоверная, можно легко представить себя в сказке.
Когда ботан взял свой анализ, я в дальнейших разговорах с хозяином острова не стал участвовать. Взял из транспортера давно присмотренный спиннинг, коробку с блеснами и ушел на мысок, половить рыбку.
— Можно… — Микки дернула меня за рукав. — Я с ними… — она посмотрела на остальных. — Интересно же…
— Иди, — я улыбнулся.
