«Почему я не сразу обратил внимание на то, пальцы рук статуи сложены как-то странно? Скорее всего, дело в четырёхпалости. Хотя, кто их, тетрадигитусов, знает? Дело ведь не только в количестве пальцев – еще и в расположении мышц и костей и прочих мелких, и не только анатомических нюансах: к примеру, привычные положения пальцев скрипача всегда будут заметно отличаться от таковых у какого-нибудь шпалоукладчика.
Кто такие террадигитусы? Это и есть «четырёхпалые» – только по латыни. Мне надоело всякий раз кривиться от неуместного пафоса, пользуя запущенный бедолагой Бурхардтом термин «Скитальцы» – так что сия особенность неведомых хозяев портала пришлась очень даже кстати. Учёный я или где, в конце концов? Тетрадигитусы так тетрадигитусы – почти что трицератопсы. И те и другие давно вымерли, так что – пойдёт.
Зачем я так подробно рассказываю о пальцах статуи? Попробуйте взять в руку скажем, полную пиалу. Заметили? Пальцы получается сложить только одним, строго определённым образом. Они сами оказываются в нужной позиции – если, конечно, не задумываться об этом специально. Нет, конечно, можно и по другому – например, свести вместе, поддерживая пиалу под самое донце, или скрючить на манер когтей – но это всё будут неестественно.
Так вот, прозрачный тетрадигитус держал чашу на неестественно вытянутых вверх дигитусах, то есть пальцах. «С чего бы это?» – задумался я и принялся вертеть чашу, прилаживая её и так, и эдак. И – почти сразу отыскалась разгадка.
Чаша казалась выполненной из единого куска с рукой, но я легко вынул её из прозрачной кисти. А когда попытался пристроить обратно, то обнаружил, что она устойчиво держится только в одном положении, кроме изначального – донцем, в сторону второй руки.
Тогда я попробовал повторить те же манипуляции с «планшетом» – и сразу добился успеха. Он сидел в четырёхпалой кисти, как влитой – плоскостью к чаше-линзе, причём ось её проходила через центр прямоугольника.
Это не могло быть случайностью. Я подцепил двумя пальцами вложенную в планшет пластину и осторожно вытянул её из дырчатой «обложки».
Ничего не произошло. Я несколько раз щёлкнул пластиной, вдвигая-выдвигая её – и тут меня будто током ударило. Ну конечно! А я-то гадал, что мне напоминает это приспособление?!
Вспомнили? Правда, на планшете не было спиралевидного рисунка, как в бессмертном творении режиссёра Данелии – но всё равно сходство было поразительно велико. Хотя – дело, конечно, не в том, что артефакт так похож на «машинку перемещений» галактического бомжа из фильма «Кин-дза-дза», а вот в этом самом двояком его положении в руке статуи.
– Поручик! – я высунулся из-под тента. Мы потратили два дня, на то чтобы сколотить клеть, упаковать прозрачного тетрадигитуса и со всеми предосторожностями вытащить его наружу. После чего – водрузили вертикально посреди большого экспедиционного шатра, служившего раньше столовой. Принимать пищу приходится теперь где попало, зато прозрачный стату́й придаёт лагерю что-то индиана-джонсовское.
– Поручик! Не подойдёте на пару минут? Я тут обнаружил нечто интересное.
Садыков выбрался из раскопа. Он сильно загорел, оброс и как будто даже раздался в плечах. Ещё бы – сколько пришлось помахать лопатами да мотыгами! Но, увы – всё впустую: на глубине полутора метров, мы наткнулись на водносный слой, и раскоп затопило. Пробовали отчёрпывать воду вёдрами – куда там, лна поступала так быстро, что пожалуй, не справилась бы и мотопомпа.
Мы оставили эту затею. Требовалось срыть заветный холмик целиком и подкапываться под основание купола сразу, со всех сторон. Но для этого нужно, самое малое, полусотни землекопов – а где их взять, скажите на милость, если жители близлежащих деревень услышав «Нгеттуа-Бели-Бели» затыкают уши, крупно дрожат, а то и просто убегают?
Мы потратили больше недели на то, скрыть результаты нашего труда – завалили штольню ведущую в зал статуи, и, как могли, по замаскировали место раскопа. Неделя-другая, пара хороших дождей – и местная растительность надёжно скроет все следы.
Садыков сразу оценил моё открытие и тут же согласился, что из всех возможных комбинаций положений артефактов – чаши и планшета, – имеет смысл только одна: чаша стоит в кисти статуи вертикально и ось её смотрит точно в центр «тентуры» (так я теперь стал называть дырчатый планшет). Дальнейшие наши действия предугадать несложно: мы опустили полы шатра, привалив их снаружи для верности, землёй, плотно задраили полог и принялись дожидаться темноты. Нам повезло – оставалось всего два дня до новолуния, так что мрак на улице стоял – хоть глаз выколи.
