Олег Иванович видел, как лихо управлялся Иван на месте заряжающего. Как он изменился – вырос, возмужал! Куда делся тот по-щенячьи нескладный подросток, которого он оставил на питерском вокзале полтора года назад? Иван раздался в плечах, окреп, нарастил мускулы. Во его взгляде появились цепкость, острота. Движения стали уверенными, голос, ломавшийся тогда, в мае прошлого года, превратился в юношеский басок. Перед Олегом Ивановичем сидел не московский школьник из гуманитарного лицея, а юноша-гардемарин Российского Императорского флота, а чём со всей явственностью свидетельствовала ленточка на бескозырке: «Кореецъ». Уже не мальчик – мужчина, с которым надо уже держаться на равных. Не страшно – следы детского сюсюканья исчезли из их обихода уже давно, и уж точно – после путешествия по Ближнему Востоку и Ираку. Но, несмотря на все эти перемены, теперь, после почти полутора лет разлуки Олег Иванович исподволь желал видеть в сыне того, прежнего второклашку.
– …а когда мы подплывали к устью Конго – по реке мы плыли больше месяца, это отдельная история, куда там Буссенару – Садыков подкинул мне дельную мысль. Мы тогда общими усилиями наладили машину так, чтобы она ломалась не чаше чем раз в двое суток – вот у и появилось время для бесед. В общем, мы вспомнили призрачную картинку, что возникала при просвечивании тентуры лучом, преломлённым в чаше-линзе – и решили повторить опыт. Сказано – сделано; завесили корму брезентами и дождались ночи. И представь – с первого же раза получилось! Видимо, тогда, возле холма, мы установили один из артефактов недостаточно точно, вот картинка и вышла расплывчатой. На этот раз она была чётче – мы даже различали отдельные звёзды.
Ну, хорошо, «планетарий» древней расы мы получили – а дальше что? Звездные карты – вещь, наверняка, бесценная, но только для того, кто может перемещаться между звёздами. А иначе они – не более чем красивая абстракция, не способная обогатить владельца ни чем, кроме отвлечённых знаний.
– И как же вы догадались? – спросил Иван. – Кому пришло в голову использовать вместо фонаря лазер?
– Ну, идея-то напрашивалась сама собой. Вспомни, в скольких фильмах герой просвечивает лазером какую-нибудь полупрозрачную финтифлющку – и на выходе получает цельную голограмму, да ещё и говорящую? Но, увы – это пришло в голову не мне. Спасибо Садыкову – он-то никаких фильмов не смотрел, зато логикой его бог не обидел. Как расскждал поручик? Похоже, неведомые владельцы думали, что щемляне ещё долго не смогут проникнуть в секрет звездных карт – а потому и не стали особо маскировать свой тайник. Ведь оживить голограмму земляне смогут, лишь достигнув определённого уровня развития – недаром любые попытки добиться результата с помощью факела, керосинки, даже калильной лампы, успеха не принесли. А вот светодиодный прожектор – дело другое; его луч дал уже почти чёткую картинку. Вот Садыков и вспомнил о лазерном прицеле на моём нагане.
Насколько было известно поручику, факел, керосиновая или калильная лампы – это лишь ступени по пути развития источников света. А вот лазер – вершина этого пути; так почему бы не попробовать и его? Мне это показалось разумным – я открутил от револьвера ЛЦУ и направил его на линзу.
– И луч тут же распался на тысячу отдельных лучиков? И они образовали конус, так? – подхватил Иван. Он уже в третий раз выслушивал эту историю – с тех пор, как вчера «Кореец» в пятнадцати милях к западу от устья Конго встретил утлую рыбацкую посудину с экспедицией. – И ты сразу все понял?
– Тоже нет. За эту догадку надо сказать спасибо мадемуазель Берте. Она перекрыла один из лучиков пальцем – и конус превратился в карту, да какую! Четкость её была неимоверной; к тому же, оказалось, что прикасаясь к другим лучам, картой можно управлять на манер компьютерной картинки, причём изменения сохраняются, если убрать палец из-под луча. Мы потратили несколько вечеров на то, чтобы хоть немного освоиться с этим удивительным «планетарием». Например, для того, чтобы вернуть карту в изначальное состояние, достаточно провести рукой поперёк пучка лучей у самой линзы, как бы стирая картинку. Работали уже не только мы с Садыковым – кроме Берты, к нашему занятию присоединился и Вентцель. Не могли же мы прятаться от него, после того, как вместе вырвались, можно сказать, с того света? Если бы не инженер – гнить бы пароходу в среднем течении Конго, а нашим головам – торчать на шестах вокруг негритянской деревни. Да и попробуй, спрячь что-то на тесном пароходике…
