– Поехали, Андрей Макарыч. – барон принялся выбираться из стола. Я попросил подготовить для нас кораблик пошустрее – пойдём прямиком Морским каналом, а потом фарватером, через весь залив. Встанем напротив Выборга и посмотрим. Еще не вечер, как говорит наш дорогой Олег Иваныч, верно? Да, кстати, я велед оставить на корабль рацию – вы с этой техникой хорошо знакомы? Роман Дмитриевич, как назло, в Москве, а Виктору у меня доверия нет. Поработаете радиотелеграфистом?
– Воля ваша, Евгений Петрович, но вы зря так нервничаете. Никак они раньше нас в Выборгском заливе не окажутся, невозможно-с… У шведской шхуны много, если десять узлов парадный ход; обычно такие посудины дают пять-шесть, на экономическом. Да и на море что делается… – и командир крейсера обвёл рукой вокруг себя.
– Сами полюбуйтесь: сплошь молоко, ни видать ни зги. В туман, под берегом, среди мелей и островов идти надо узлах на трёх, а лучше – еще и со шлюпкой, с промерами. Нет, батенька, если ваши злодеи не прут по фарватеру, не жалея угля и машины – у Биоркских островов они раньше чем через двое суток не окажутся, тут и думать нечего.
– А нельзя их как-нибудь по пути перехватить? – озабоченно спросил Корф. – Пусть канонерки обшарят финский берег…
– Э-э-э, Евгений Петрович, сразу видно, что вы не моряк! В такой туман к берегу соваться – это или на мель сесть, или днище пропороть о камни. Мы ведь, признаться честно, далеко не всё там знаем. В позапрошлую навигацию, пришлось мне подойти на старичке «Ерше» к самому берегу: так шли на двух узлах, всё время дно щупали – и это без всякого тумана! На карте половины мелей нет, ну их к чёрту… Нет, Евгений Петрович, ни один их командиров к берегу сейчас не полезет, и разжалованием вы никого не напугаете. Кому охота с мели стаскиваться и рапорта писать?
– Спозвольте, вашсокородие? – влез в разговор Тугодумов, невысокий, крепкий, поперёк себя шире. Его, вместе с Корфом и Каретниковым, доставили на «Лейтенанта Ильина». Тугодумов отслужил 15 лет на Балтике и вышел в отставку боцманом с броненосного фрегата «Адмирал Сенявин». Поднакопил деньжонок, купил вскладчину с сослуживцем большой паровой катер, и уже три года возил публику по Маркизовой луже, забираясь до самого Выборга, Двинска и Либавы[54]
– Шведов ентих я хорошо знаю. Их тута всё знают – таких ушлых ещё поискать! Мутные людишки, держатся наособицу, и дела у их мутные. Но от своих – поди, укройся… все знают – они в любой туман вдоль берега пролезут и дно не заденут. Шкипер ихний уже лет тридцать шхерами ходит, а в команде у него братья, кумовья да сынки. Они мели нюхом чуют! Вот, как-то было дело – в такой же туман шли от Або…
– А ты, небось, с ними-то и ходил? – с насмешкой поинтересовался капитан. – Знаю я вас, храпоидолов! Вы, ваша светлость, можете быть уверены – эта публика под круговой порукой, и все, как один, балуются контрабандой. Кто из Финляндии, а кто из самой Швеции. Что, скажешь не так? – снова обратился он к Тугодумову. Тот вжал голову в плечи, буркнул что-то и спрятался за спину сигнальщика.
– А вообще-то сей прохвост прав. – продолжал офицер. – Ловить ваших беглецов надо на возле Биоркских островов[55]. Я так думаю, пойдут они проливом Биорк-зунд, а там, в узостях, можно расставить береговые посты с солдатами и шлюпками. Если не проспят – машину в тумане далеко слышно…
– Мы послали миноноску в Выборг, с депешей начальнику гарнизона. – ответил Корф. – Только на них у меня надежды нет – пока получат, пока поймут, что делать, пока догребут до места на своих шаландах… хорошо, если сами в тумане не заблудятся! Пограничники уверяют – не было ещё такого, чтобы контрабандистов на воде, в туман ловили! Так что расчёт у меня только на флот.
– Флот… что ж, флот постарается не подвести. – ответил капитан. – Мористее, вдоль берега дежурят два миноносца и канонерка. А мы встанем у входа в Выборгский залив. А в всё же я бы на вашем месте особо не рассчитывал. У Биоркских островов их караулить надо, или уж в самом заливе. Говорите, туда они непременно сунутся?
«Лейтенант Ильин», новенький минный крейсер[56], только в этом году принятый в казну после ходовых испытаний, лихо резал волну.
Далеко выступающий вперед таран нёс огромный пенный бурун. Когда Корф с Каретниковым подходили к кораблю на катере, доктор, увидев столь выдающееся и столь же архаичное украшение, пошутил: если они догонят шведскую шхуну, то и стрелять не придётся – надо будет просто расколоть неприятеля надвое. Мичман, командовавший паровым катером, тут же объяснил – хотя таран и пригоден для своей главной задачи, но пользоваться им стоит лишь в крайнем случае. И тут же, словно в подтверждение этих слов, передняя часть таранного выступа откинулась вверх, наподобие колпака кабины истребителя, и под ней обнаружились трубы минных аппаратов.
