Я не мог его убить, потому что это разрушило бы союз самых сильных магов нашей галактики. И не мог оставить его в живых, потому что это уничтожило бы моё братство...
Эком:
Я никогда не боялся проигрывать. Ещё в детстве, когда я был самым мелким мальчишкой среди сверстников, завёл правило: "опасен не тот, кто крупней, а тот, кто упорней". Я был самым упорным. Лез в драки со всеми, кто пытался меня задирать, а побитый зализывал раны и всегда возвращался снова. Какое-то время это работало. Мальчишки уважали мою храбрость, уже забывая, что я на голову всех их ниже, и что в драках побитым чаще всего оказываюсь именно я, а не мой соперник. Учителя хвалили меня за упорство в учёбе. Я был самым юным из тех, кого старик Тибиран взял в свою группу изучения дела разведчика.
Вообще неприятности в моей жизни это скорее норма, чем неожиданность. Всегда, когда я как-то приспосабливался к этому миру и начинал получать удовольствие от происходящего, мне на голову сваливались какие-нибудь неожиданности. Судьба у меня такая: влипать в дерьмо по самое горло. Я не жалуюсь. Просто каждый раз напоминаю себе: "Моим терпением можно точить камни", и продолжаю следовать намеченным путём.
Меня зовут Экомион Об Хайя. Я ношу ордена генерала-паука, но не ношу ордена ни одного братства . Во времена старого Даккара такого не могло быть. Но с тех пор, как почти все сыновья моего рода стали уходить в братство Острова богов, к Роджеру, а сам Роджер советов стариков не слушал абсолютно, род создал собственную службу пауков, чтобы иметь возможность хоть как-то предупреждать опасность. И я возглавляю эту службу уже два года.
Из неприятностей: я очнулся на широкой очень мягкой кровати необъятного размера. Незнакомая мне светлая комната, бледные маленькие цветочки на стенах. Прозрачные, совершенно непрактичные шторы. Широкое окно. А самое многообещающее, что за этим окном стоит голубоватый туман. Туман Атаквы! Мне сильно повезёт, если это место окажется в долине Ар на планете Остров богов. Слишком сильно повезёт! Скорее всего, я в нескольких днях полёта оттуда, в каком-нибудь на моё несчастье уцелевшем в этой войне хайме.
Хаймы не военные базы. Это абсолютно мирные поселения неолетанок. Но для меня всё, что связано с неолетанками, последнее время означает смерть. Два месяца назад я устроил большую бойню. Тогда порезали тысячи молодых неолетанок. Я не маньяк, этот шаг был необходим. Он позволил отобрать у Роджера большую часть узлов-армий и сберёг жизни наших парней. Они не выступили в защиту Арнелет. Те три узла, что остались у Роджера, сейчас ежедневно теряли сотни, тысячи своих солдат, защищая планеты Морены.
Я был прав. Я защищал свой род. Но в том, что неолетанки не простят мне тех погибших, я не сомневался.
Правда, сейчас больше всего меня напрягало даже не то, что я явно нахожусь в плену у неолетанок, а то, что меня оставили в живых, не запертым в камере с толстыми решётками, и даже старательно перевязали все раны. Неолетанки не любят убивать людей. Они считают более гуманным изменять сознание, мировоззрение, принципы человека. Изгибать, ломать его под свои нужды и использовать потом, как послушную куклу. Магия Ар - страшное оружие. Тело бодрое и здоровое, а человека, можно считать, нет.
Я мало что помнил из событий последних дней.
Всё началось с совета родов, который Роджер созвал по поводу воскрешения братства Белые скалы. Ордена лидера этой армии напялил его сын Веникем. Очень избалованный мальчишка, унаследовавший от отца намного меньше, чем от своей неолетанской матери. Роджера я уважал. Мы были врагами, но я отдавал дань его преданности Даккару.
Это была очень непростая для понимания ситуация. 34 года назад Роджер по приказу Тибирана отдал себя в руки Морены. Это был договор. Роджеру она свернула мозги, сделала нашим врагом. Но, даже враждуя, он остался предан Даккару. И Даккар получил от этой сделки очень сильного союзника - Роджера, и навсегда утихомирил очень сильного врага - Морену. Старик Тибиран говорил, что, возможно, отдал тогда одного из лучших своих пауков.
Слушая на совете кривляния Веникема, я гадал, что за игру задумал Роджер с этим новым, практически подчинённым ему братством, ведь он был хитрым Ацунавой делал деньги, на чём угодно. Как я тогда ошибался! Уже через час, разговаривая со шпионкой, которую я подкинул Дэнкаму, одному из людей Веникема, я понял, что не увидел в этом спектакле главного.
- Она не умерла. Я сначала не поняла это, он мне всё толковал, что не знает, куда поедет жить. Что в одном доме хорошо, а в другом он никогда не был, но там нас будут любить. Нас - это его и его ребёнка. А потом я нашла у него ампулу с этим новым лекарством с Ажюрдаи и всё поняла: она не умерла. Он соврал всем. Соврал, чтобы добыть лекарство. Понимаете, если в доме будут любить не только его, но и её ребёнка, то это её дом. Он сомневался, что добудет лекарство, поэтому торопился сделать ребёнка ...