Но главная сложность заключалась в том, что всем российским военнослужащим строжайше запрещалось покидать территорию базы. За нарушение этого приказа можно было поплатиться и должностью, и званием. Так что все разговоры о магазинах, работающих в поселке Хмеймим, тупо не имели смысла. В них можно было заглянуть разве что в случае самохода, но это чревато.
А переходить на продукцию парфюмерной промышленности даже в самых критических ситуациях было стремно, совершенно не по-спецназовски. В общем, бойцы изыскивали другие варианты.
Надежнее всего было привезти алкоголь с собой. Поэтому дорожные сумки бойцов спецназа при погрузке в самолеты на подмосковном аэродроме всегда таинственно позвякивали.
Вторым проверенным способом добычи огненной воды была покупка пары-тройки литров таковой у экипажей больших транспортных самолетов. Эти ребята часто мотались в города России. Они прекрасно знали о дефиците алкоголя в Сирии и всегда затаривались им по полной.
Здесь надо обязательно отметить, что это благое дело никто не называл спекуляцией. Наваривали летуны на продаже немного, лишь для покрытия издержек риска и для морального удовлетворения. Так что все стороны были довольны сделкой купли-продажи.
Вскоре очередь у душевых комнат рассосалась. Бойцы привели себя в божеский вид и отправили гонцов в домики летного состава. От группы Жилина добывать алкоголь пошел Смирнов. Андреев снарядил в путь Сурова.
Два старших лейтенанта здорово походили друг на друга. Оба были говорливы, общительны, подвижны, испытывали повышенный интерес к слабому полу.
Счастливый Смирнов вернулся через полчаса, неся в сумке десяток бутылок «Столичной».
– А куда наш сорванец подевался? – осведомился Грид и всплеснул руками.
– Не знаю, – ответил Смирнов и пожал плечами. – Мы с ним у домиков расстались. Я пошел к экипажу «Ил-76», а он…
– А он?
– По-моему, заглянул к экипажам «сушек».
– Вот балбес!..
Женька явился спустя минут пятнадцать. В охапке он нес пакет, в котором пряталась трехлитровая банка чистого спирта.
– Тебя за смертью посылать, – проворчал прапорщик, бережно принимая посудину.
Тот с праведным возмущением пояснил:
– Представляешь, на особиста нарвался! Подхожу к домику одного из экипажей «Су-24», а там…
– Ты чего к бомберам-то поперся, родной?
– Так к транспортникам Смирнов отправился. У них же не бесконечный запас водяры. Вот я и побоялся, что нам не хватит. А у бомберов всегда спиртяга имеется.
– Ладно, дальше-то что? Как тебя угораздило на особиста напороться?
– Смотрю, сидит какой-то дядя в курилке, дымит. Я решил стрельнуть у него сигаретку, заодно спросил, у кого можно спиртом разжиться. Тут-то и понеслось!
– Чего понеслось-то?
– Он представился и начал пытать. Дескать, кто такой, из какого подразделения, почему хожу по чужим гостиничным домикам и с какой стати спрашиваю про спирт? Я еле отбрехался.
Валера одарил товарища многозначительным взглядом и по-доброму проворчал:
– Женечка, хочешь добрый совет?
– Ну?
– С этого момента никогда и ничего не спрашивай у посторонних. Даже сигарет не стреляй и не интересуйся, который час.
– Почему это?
– Иначе тебя обязательно посадят лет на пять!
Молодой помощник доктора Хатара был арестован прямо в номере модуля, еще до того как сводная группа спецназа прибыла на авиабазу Хмеймим. При аресте Абдул Дакуни не оказывал сопротивления. Он был молчалив, задумчив и на вопросы подполковника Суслова отвечал лишь надменной улыбкой.
Однако от его надменности и показушного героизма не осталось и следа, когда через несколько часов тот же Суслов показал ему свежие фотографии боевиков, убитых под Руманом. Среди десятков трупов молодой сириец опознал своего дядю Джемала Аджани. Тот лежал с оторванной рукой, в окровавленной одежде возле сгоревшего джипа. Абдул побледнел и медленно положил на стол стопку снимков, на которых была запечатлена гибель банды известного полевого командира.
– По негласному правилу во время операции были уничтожены все боевики, – подлил маслица в огонь российский офицер. – Кроме одного счастливчика, которому суждено общаться с сирийским правосудием. Оно с огромным удовольствием повесит на него всех собак.
– Кто же этот счастливчик? – осторожно спросил Дакуни.
– Вы.
Глаза молодого мужчины забегали, кончики пальцев завибрировали.
Психологическая атака удалась. Теперь помощнику доктора Хатара не было смысла отмалчиваться и сохранять лицо. Он разговорился и поведал много интересного. Запись допроса производилась на диктофон. Беседа затянулась настолько, что подполковнику пришлось поменять карту памяти.
– Что ж, пока посидите под охраной в камере нашей гауптвахты, – резюмировал Суслов, выключая записывающее устройство.
– Что со мной будет дальше? – дрожащим голосом спросил Абдул.
– А дальше вами займется сирийская контрразведка. Завтра утром вас заберут отсюда сотрудники этого уважаемого ведомства.
