— Я думаю, это правильное решение, Иван, — сказала Маренн, закрывая саквояж. — Рейхсфюрер поставил резолюцию рассмотреть возможность организации санатория. Но ничего не мешает ему по настоянию Гейдриха и другое решение принять, а прежнее отменить. Так что все это временно. Надеяться на это нельзя. Госпиталь действительно переедет дальше. Уже есть распоряжение с новым местом дислокации. Сюда слишком далеко возить раненых. А что будет в усадьбе — неизвестно. Но пустым такой большой дом не оставят. Заселится какое-нибудь местное начальство. Если вы, Иван, приведете Юру сюда, в сторожку, он во всяком случае будет среди своих и под защитой.
— Так и решим, — согласился Пирогов. — Я рад, что вы поддержали меня, фрау Сэтерлэнд.
— Доктор, вот что скажите мне. — Кольцов подошел ближе к Маренн и понизил голос. — Только честно, если возможно. Светлов, политрук наш, выживет? Или все это так, временно?
— Как это не выживет? — Маренн взглянула на него с удивлением. — А ради чего мы тогда старались? Выживет, если будете соблюдать все мои предписания, которые я оставила фрейлейн. — Она указала на Варю. — Если уж совсем честно, унтер-офицер, — она улыбнулась, — даже если и не строго будете соблюдать, выживет. У него крепкий организм, столько времени продержался без должной помощи. Но лучше все-таки следовать назначению, — добавила она.
— Конечно, будем следовать, — с готовностью подтвердил тот. — Вы — добрый человек, спасибо вам. — Он протянул Маренн руку. — Даже странно, что вы носите их форму.
— Я — врач, мой долг — лечить людей. — Маренн коротко пожала его руку. — А насчет формы — не торопитесь по ней судить. Форму носят разные люди, и не все добровольно. Что ж, мы можем ехать, я готова. — Она обернулась к Рауху. — Иван, пора.
— Да-да, идем. — Пирогов направился к двери.
— Я провожу, провожу, — заторопилась Пелагея, накинув платок.
— А когда хлопчика-то твоего ждать? — спросил Микола.
— Да утром и приведу, — пообещал Пирогов.
— Я тогда собак с утра кормить не буду, — крикнула Варя. — Его подожду. Вместе покормим.
— Спасибо, Варвара Ильинична.
— Честь имею. — Раух отсалютовал Кольцову, приложив два пальца к блестящему козырьку фуражки. Тот в ответ тоже отдал честь.
— Прошу, прошу, проходьте, рятивница наша, спасительница. — Пелагея проскользнула в сени и распахнула дверь. — В пояс вклоняемся, бережи вас Боже. — Взмахнув рукой, она склонилась до самого пола. — Як щоб не ви, дилали ми, нисчасни.
— Ну, хватит уж, раскудахталась, — одернул ее Микола сзади. — Смущаешь пани доктора. Благодарность примите. Хоть иконку и не взяли, понимаю я, вы ученый, не до наших вам обманов, на себя надеятися. Но так и знайте, сколь живу, поминать буду добрым словом. — И он, кряхтя, тоже поклонился в пол. — И ты, Иван. Я тебя и прежде уважал дюже. Но теперь знай — мы за тебя горой. Наш дом с Пелагеей — твой дом. Так что никакого раздумья не имей — как к себе приходи. И знай, что всегда на нас положиться можешь.
— Спасибо, спасибо. — Пирогов, расчувствовавшись, обнял лесника. — Вот не зря говорят, что в суровую годину раскрываются люди и ближе становятся друг к другу. Но мы поедем. — Он взглянул на Маренн. — Госпоже доктору надо раненых лечить.
— Вам тоже спасибочки, господин офицер. — Микола поклонился Рауху. — Без вас-то труднее было бы пани доктору. С нас-то какие помощники. — Он лукаво толкнул Пелагею в бок. — Так, рухлядь одна.
— Вот растолкался, — отскочила та. — Ступай в дом. Провожу, панечка, до автомобилю. — Она спустилась со скрипучего крыльца на поляну. — В перший раз ихала я с вами, так удобно, и не трясет, як на возе. Добрая колесница.
— Тилька на колесницах теби и разъезжать, — хмыкнул Микола.
Небо над поляной стало густо-розовым от солнца, на зеленой траве блестела роса. Вековые дубы шелестели листвой. Маренн с удовольствием вдохнула свежий утренний воздух.
— Красиво здесь у вас, — сказала она Пелагее. — Ощущаешь такую глубину времени, что захватывает дух. А как же, Иван, — спросила она, подходя к машине, — вы сейчас Юре скажете, что щенка не взяли? Он же ждет, наверное.
— Я объясню ему, фрау Сэтерлэнд, что расстраиваться не надо, — ответил Пирогов. — Что сегодня же днем у него будет не одна собака, а целых пять под присмотром. Думаю, он поймет.
— Вы точно хотите отвести его сегодня же?
— Мы пойдем с ним лесной тропой, так чтобы никто не заметил быстро нашего отсутствия. Потом той же тропой я вернусь.
— Может быть, лучше отвезти вас на машине? — предложила Маренн.
— Благодарю, но думаю, что лучше нам самим, — возразил Пирогов. — Так будет менее заметно.
— Хорошо, — согласилась Маренн. — Что ж, прощаюсь. — Она обернулась к Пелагее. — Надеюсь, помощь моя окажется действенной, все поправятся.
— Бог вас бережи, пани дохтур. — Та снова поклонилась в пояс. — Молиться буду постийно.
— Пора ехать, — напомнил Раух. — Иван, садитесь в машину.
