Из текста не ясно, что или кто уничтожил Москву, американские ракеты, оружие инопланетян или гнев божий. Не до конца ясно и — физическое ли это уничтожение или метафизическое.
Для того, чтобы читатель поверил в шестиногих крыс — пришлось вначале потыкать его носом в снег и уличную берлинскую грязь и поучить находить на земле ценные предметы.
Находка перстня с Всевидящим оком и цифрой 2020 — не выдумка. Могу показать.
Рассказ «Коломбо».
Это криминальная история о художнике, преследуемом за преступление, которое он (вроде бы) не совершал. Основана на реальных событиях, мелкие подробности которых мне пришлось изменить.
Я был лично знаком со всеми действующими лицами этого рассказа и ручаюсь в достоверности характеров.
Самая главная тайна рассказа заключается однако не в том, виновен или не виновен ли задержанный художник, а в ответе на вопросы:
Как саксонский художник попал на Занзибар?
Как звали рогатую ведьму?
Выжила ли собачонка после удара об стену?
Кто испытал космический оргазм?
Какой камень добывали на Лисьей горе?
Разбудил ли неонацистов визг Хайди?
Кто заплатил гонорар адвокату?
Почему носороги не упали?
Почему девочка в синицу превратилась?
Была ли у араба борода?
О Сатириконе. В этой книге — и только в этой книге — люди показаны правдиво. Без приукрашивания и бесконечного вранья. Какие-то юноши — кочуют, ни черта не делают, воруют, едят, совокупляются… Готовы и на убийство, но трусливы… И в то же время — по-своему очаровательны. Это мы — без лицемерия и притворства омертвелой цивилизации.
Всю жизнь чувствую себя на пиру Трималхиона. И в лупанаре — каким его показал Феллини в одноименном фильме.
Записал рассказ: «Мальчик, который был чайником».
Текст этот модераторы ПРОЗЫ РУ удалили со своего портала, потому что «Публикация нарушает законы Российской Федерации». Это конечно дикая фантазия и наглый бред.
Этот текст — не порнографическая фотография и не фильм… скорее рисунок на греческой вазе. Формально — пародия на Лолиту (Аллита — Лолита). Адаптация в другую реальность. Парафраз.
Эротическое, явное или неявное приключение моего лирического героя в этом тексте — не есть цель и предмет смакования, а только ворота, открывающие ему путь в мир метафизического ужаса, мир реальных потерь и страшных откровений. О жизни и о самом себе.
Рассказ «На даче».
Действие рассказа, как это часто бывает — переносится из современности в прошлое. Коньком-горбунком в данном случае поработал пневматический пистолет.
Лирический герой вспоминает юность… лежа в ванне. Не торопясь… Восстанавливает в памяти встречу с одной очаровательной грузинкой, произошедшую на подмосковной даче для начальства. Диалог. Танец. Холодное объятье.
И еще тут — «их поганые рожи», смерть одного из «номенклатурных хряков», предродовой декаданс наступающей эпохи нового русского капитализма с нечеловеческим лицом.
Было ли все это на самом деле? Или то, что происходит в этом в тексте — не более чем эротическая пена, похожая на пену от жидкого мыла? Надо будет спросить моего героя… при оказии. Только вряд ли он ответит — скрытен ужасно. А если разбалтывается, то врет как сивый мерин.
Первоначально я хотел назвать этот рассказ «Убийство вороны».
Записал рассказ «Гость из России».
К сожалению — запись далеко не идеальна. Технически и… и не только. Голос глухой, шум машин за окном, оговорки, случайные повторы, невнятности, возрастная усталость… хриплое безумие эмигрантской жизни — все дает себя знать. Но кое-какое представление о моем понимании этого печального текста — дает и эта несовершенная запись. Спасибо и на том.
Кое-что, однако, прозвучало правильно. Рассказчик и его герой постоянно недоговаривают… как бы отстают от потока времени. Уже начали отставать. И попадают во власть химер, хищно преследующих отстающих.
Все-таки не смог Б. не укусить вас за Эренбурга… Могу точно сформулировать — почему старые евреи обожают воспоминания Эренбурга.
Потому что эта опиумная настойка позволяет им самим — обманывать себя. Воображать, что их собственная советская жизнь — была чем-то не таким уж и плохим. Не таким уж подлым и жалким, не таким уж преступным.
Писатель пишет — в спиритическом контакте с читателем. У нас, русских зарубежных писателей, — хотим мы это или не хотим — этот контакт нарушен. Психологически мы похожи на сыр с дырками. Точнее, на дырки без сыра. В этом есть конечно и что-то хорошее… мы против нашей воли — устанавливаем связь — с высшими и низшими мирами.
В результате — наши герои легче себя чувствуют на сапфировых улицах Небесного Иерусалима или в аду Босха (и то и другое в моих текстах ловко замаскировано, но уши торчат), чем на улице европейского или американского города.
Меня судьба закинула как камень — в Саксонию. В сентябре 1990 года. Свои первые годы в эмиграции я провел в Дрездене и Кемнице. 13 лет в бывшей ГДР!
