Он набрал номер, несколько минут с кем-то оживленно разговаривал и наконец, повернувшись к подругам, удовлетворенно произнес:
– Все в порядке, в течение часа ваша проблема будет решена, вашего мужа с извинениями освободят! Еще какие-нибудь желания у вас есть?
– Ну да, ведь золотая рыбка выполняет всегда три желания, – вполголоса проговорила Жанна.
– Ну, для меня замечательной наградой будет возможность описать всю эту историю в своем новом романе, – сказала Ирина. – Я даже знаю, как его назову – «Мышеловка на три персоны»!
– Девочки, – смущенно проговорила Катя. – Ну, если ни у кого больше нет желаний… Вы же знаете, как я люблю сладкое!
– Ну, вот мы и дома, – счастливо вздохнула Катя и открыла дверцу машины, – девочки, только вы не уезжайте! Нужно же это дело отметить…
– Может, в другой раз… – протянула Ирина, ей совсем не хотелось снова тащиться в квартиру профессора Кряквина, она и так провела там слишком много времени, ей осточертели африканские атрибуты. Опять-таки, пускай супруги побудут одни, зачем же мешать…
– Не выдумывайте! – решительно сказал профессор. – Должен же я как следует вас поблагодарить за свое освобождение. И Катюшу вы поддержали в трудную минуту…
Жанна с Ириной переглянулись – слава тебе, господи, профессор заговорил, как нормальный человек! И выглядит он ничего себе – глаза не бегают, за топор не хватается… Топор, правда, профессору в полиции не вернули – дескать, по делу он проходит, как вещественное доказательство…
– Как бы не поперли топорик-то, – горестно сказал тогда профессор, – приспособят его мясо рубить, а это ритуальный жертвенный топор, большая редкость, раритетная вещь…
– И правда, девочки, – затянула Катька свое обычное, – хоть чаю попьем. Правда, у меня к чаю-то ничего особенного…
Разумеется, на лестнице они встретили генеральшу Недужную.
– Катерина Михайловна! – заговорила она, щурясь против света на всю компанию, поднимавшуюся наверх. – Должна вам заметить, вы не имеете никакого юридического права поселить в квартире вашего осужденного мужа африканского шамана и его восемь жен! Я уж не говорю о сорока детях, это уже вообще переходит всяческие границы! Я специально узнавала у юриста! Ваш муж теряет прописку, и квартира…
– В чем дело, Эпопея Кондратьевна? – спросил профессор, отодвигая женщин и появившись перед генеральшей собственной персоной. – Отчего вы так интересуетесь моей квартирой?
– Ва-валентин Петрович… – оторопела генеральша, – вас выпустили до суда под залог?
– Не надейтесь, Эпопея Кондратьевна, – серьезно ответил профессор, – меня выпустили совсем. Нашли настоящего убийцу, так что я пока поживу в собственной квартире, как это ни противно окружающим…
Вся компания протиснулась мимо генеральши Недужной, взглядами выразив все, что они о ней думают.
– Как хорошо дома! – воскликнул профессор, перемигнувшись с чучелом обезьяны в коридоре. – Как я мечтал о покое…
Но вот как раз покоя-то профессору Кряквину в этот вечер так и не суждено было дождаться. Едва только все вошли в квартиру, как раздался звонок в дверь.
– Убью эту генеральшу! – кровожадно пообещала Катерина.
Но за дверью стоял молодой человек в зеленой униформе. В руках у него была круглая коробка, завернутая в яркую подарочную бумагу. Бант на коробке был такой огромный, что закрывал молодому человеку обзор.
– Для Дроновой Екатерины Михайловны, – сказал молодой человек, с заметной радостью поставив коробку на пол, – вот тут распишитесь.
– От кого это тебе такие большие подарки? – осведомился профессор, причем в его голосе подруги расслышали нотки ревности.
– Вот еще тоже, – прошептала несдержанная на язык Жанна, – сам полтора года шлялся неизвестно где, жене ничегошеньки не привез из своей Африки, а еще недоволен, когда другие что-то дарят.
– Ой, это от Себастьянова из Эрмитажа, – удивилась Катя, расписываясь на квитанции, – что бы это могло быть?
– Тяжесть несусветная! – сообщил молодой человек и поскорее ретировался, чтобы не заставили его тащить посылку в комнаты.
– Кто такой Себастьянов? – нахмурился профессор. – Фамилия какая-то подозрительная…
– Не более подозрительная, чем Кряквин! – встряла Жанна, у которой лопнуло терпение. – К вашему сведению, Себастьянов – это профессор из Эрмитажа, очень уважаемый человек…
– Да-да, дорогой, – проворковала Катя, – именно ему мы должны быть благодарны за то, что тебя так быстро освободили. Он все уладил.
– Отчего же тогда он делает тебе подарки?
Профессор грозно сверкал глазами и схватился уже за первый попавшийся под руку топор.
– Оттого, что мы отдали ему картину! – хором заорали подруги. – Ян Ван Гроот! Шестнадцатый век! Он считал картину пропавшей навсегда! А мы ее поднесли ему на блюдечке! Безвозмездно!
– Безвозмездно – это значит даром, – холодно добавила Жанна, – и за это он прислал вашей жене подарок. Еще вопросы есть?
– Есть, – профессор не отвел глаза, – а что же там такое?
– Понятия не имею! – Катерина бестолково вертелась вокруг коробки. – Наверное, памятный сувенир.
