Среди участников олимпиады – седьмая вода на киселе, внучатый племянник бабушки. Это бабушке в письме написала ее дальняя московская родственница. От нее же мы узнали, что спортсмены добирались на поезде через Польшу и через Германию. Вот так повезло! Доведется ли мне когда-нибудь побывать за границей? Для этого необходимо сделать что-то выдающееся. В спорте, науке или искусстве. Но что, если у меня ни к чему не обнаружится особых талантов? Да разве такое возможно, чтобы родиться совсем без талантов?
С уважением, Виктор
Клара считает меня изнеженным. Ей представляется, что я оторван от жизни.
И как быстро она нашла себе нового друга.
И хорошо, что она уехала. Славно. Можно спокойно читать книги. Никто не отвлекает. Не жизнь, сказка!
Эх, Витька!
В городе очереди, да очереди не то. Здесь людям есть нечего. Совсем. Понимаешь? Бабушка с дедом весь скот забили. Соседка на жалость давит, то и дело заходит спросить кусок. И не стыдно ей, к пожилым людям повадилась! А бабушка не может отказать.
Хорошо ты живешь, ничего не знаешь. Только газеты читаешь. Умоляем бабушку приехать в город. Она ни в какую. Говорит, если помрет, то в деревне. Глупое упрямство!
Писать совсем не хочется, нарисую тебе Черныша. Вдруг ты позабыл, как он выглядит.
Письмо допишу завтра.
Не понять Витьке. Всё как тогда. Как в тот год, когда Людочка умерла.
Я захожу, а она лежит на полу, не шевелится. Я надеялась, что она притворилась. Мне бы так хотелось, чтобы она притворилась. Людочка такой актрисой была!
А я же к ней такая счастливая шла – съела на завтрак две картофелины и кусок хлеба, чаю несколько кружек выпила, и так хорошо на душе было от того, что желудок полный. Я позвала: “Люда, Людочка”.
Легла рядом, положила ее холодную ладошку в свою, так и лежала. Меня папа и нашел. Говорит, всех на уши подняли, столько часов я там пролежала. А мне казалось, только прилегла.
Людочка у меня ни разу ничего не попросила. Гордая, сильная. Не сказала, что еды у них ни крошки который день. Только когда на полу мертвую увидела, поняла, насколько она стала тощая, кожа да кости остались от моей Людочки.
Так глупо. Все это. Глупо! И всем плевать!
Как я перепугалась сегодня, Витька!
Приходит Артур, в руках у него одеяло скомканное.
– Клара, скорее. Щенок…
У меня сердце ушло в пятки. Я же сразу подумала, что это Черныш.
Артур положил одеяло на кухонный стол. И я увидела щенка. Нет, не Черныш. Стыдно признаться, я обрадовалась.
Щенок был как-то странно изогнут, как будто изломан, не скулил, не кряхтел, тяжело дышал. Внутри меня что-то задрожало. Зашла бабушка Линда. Посмотрела на щенка, покачала головой.
“Мы ничем не сможем ему помочь”.
Я закричала: “Бабушка, бабушка, сделай что-нибудь! Он же умрет!”
“Сбегайте за дядей Геной, может, он не занят”.
Дядя Гена – деревенский врач, он и животных лечит, и людей.
Мы побежали к дому дяди Гены, а тетя Люба, его жена, сказала, что он у Шталей. Зря мы так далеко бежали, Штали живут по соседству.
Рванули обратно. У ворот нас остановил Аркадий Германович Шталь. “Что вам тут надо?” Артур опустил глаза. Аркадий Германович – деревенский староста, и все его боятся. Он большой, просто огромный. Голос у него гремит как гром.
Я набрала побольше воздуха и сказала: “Нам нужен дядя Гена! Только он может помочь”. Аркадий Германович нахмурился.
“Что такое?”
“Там щенок, его трактором задело”.
Аркадий Германович сплюнул.
“Щенок? – прогремел Шталь. – А ну пошли вон, щенки. У меня жена умирает, а вы мне о шавке”. Глаза его налились кровью, он сжал кулаки.
Артур дал деру. Трус! Даже не оглядывался, бегу ли я следом. Не нужен мне такой друг. Что нам Шталь сделал бы? Поколотил? Его бы потом моя бабушка так поколотила…
Так и открылась истинная натура Артура Штерна. Вот ты бы убежал, Витька?
Я постояла еще немного у ворот Шталей. И вернулась домой ни с чем. Щенок продолжал хрипеть. Я сидела с ним до вечера, пока он не затих. И так разозлилась на Артура! Зачем он принес щенка ко мне? Вот к себе бы домой и нес.
“Все, отмучился”, – сказала бабушка спокойно. Она куда-то унесла одеяло, а я так и осталась сидеть.
Хорошо, что у меня есть Черныш.
Клара
И снова пишу. Жена Шталя умерла. Не смог ее спасти дядя Гена.
Жаль тетю Зельду, хоть меня она и не любила. С остальными детьми всегда ласкова, а на меня даже не смотрела. Однажды нехотя угостила яблоками. Я отдала их Артуру.
Когда я здоровалась, она делала вид, что не слышит.
Как-то мы шли с бабушкой на базар. Я издалека заметила тетю Зельду на другой стороне дороги. Обычно я говорю бабушке, если вижу кого из знакомых. А в тот раз сделала вид, что не заметила. Тетя Зельда тоже сделала вид, что не видит нас.
Маму тетя Зельда тоже не любила.
Я как-то слышала, что она ругала Аркадия Германовича за то, что он слишком часто заходит к нам.
