— Ром, отвези меня домой, пожалуйста, — попросила я, — а то что-то не спокойно.
— Думаешь, Аркадий не отобьется? — попытался пошутить он, то вышло как-то грустно.
— Думаю, что сейчас там будет сказано много лишних слов. О которых потом он будет сожалеть, — призналась я, не зная, чем им помочь. Мне было жаль обоих, и "отца", и "мачеху", но мужчину-сильнее.
— Да уж, — отозвался мой спутник и как-то странно посмотрел на меня. А может быть мне показалось. В последнее время все чаще мерещилось, что меня вот-вот разоблачат, а я этого не хотела.
Роман высадил меня около дома Беловых и уехал. Пообещав, что вечером обязательно позвонит. Я показала ему вслед и направилась к себе, попутно кивнув охраннику. Но едва моя рука коснулась ручки входной двери и приоткрыла её, как до меня долетели слова скандала между Аркадием Евгеньевичем и Серафимой. Они ругались громко, не выбирая приличных слов и выражений. И делали это со всем рвением и от души, не обращая внимания на других обитателей дома…
— Ты оставил меня там, — кричала Сима, — а сам поехал к своей шлюхе!
— Уймись и закрой свой поганый рот, — разозлено рявкнул Белов, — иначе точно пожалеешь!
— Я-то должна заткнуться? — крик женщины не утихал, а я так просто застыла, не зная, что мне делать. Во-первых, несмотря на воспитание, видала я всякое. И пьяных студентов после сдачи экзаменов, которые чего только не вытворяли. За что их потом непременно наказывали. И много простых людей, с которыми сталкивалась меня судьба. Но дома в замке Вайсов подобной ругани у нас никогда не было. Во-вторых, сейчас они ругались в гостиной, только пройдя через которую я могла попасть к себе в комнату.
И что мне оставалось делать? Только погулять, дождавшись, пока все это безобразие закончится. Однако стоило мне прийти к такому решению, как Серафима продолжила:
— Жена за дверь, а он…
— Как же ты достала! — в сердцах воскликнул Белов, — думаешь я не знаю, что был не один у тебя?
— Но… — продолжила Серафима, только я дальнейшие пререкания слушать не стала.
Это дело двоих, и я там третья лишняя. Совсем лишняя, если разобраться. Прикрыв дверь, я спустилась по ступеням, решив прогуляться вокруг дома и переждать бурю. Резная скамейка под деревом оказалась хорошим пристанищем. И, закрыв глаза, я откинулась на спинку скамьи, не желая вслушиваться в те слова, отголоски которых доносились до моего слуха.
— Эля, — голос Галины Георгиевны вывел меня из этого состояния, — там тебя Аркаша спрашивал, беспокоился.
— Они уже закончили? — поинтересовалась я, открыв глаза. Женщина выглядела обеспокоенно и совесть напомнила, что оно не по мою душу. Элла Белова сейчас должна была бы занять это место. Не Эльза Вайс.
— Собачиться-то? — отозвалась она странным словом. Но точно характеризующим то действо. — Пока да. Только это ненадолго, — мудро заметила женщина, — Симка-то она сейчас вещи соберет, а идти-то может и не пойдет. Не все еще она сказала, помяни моё слово.
— Ей есть куда идти? Или к кому-то? — задала я вопрос, казавшийся мне необычайно важным. Выкинуть женщины на улицу, пусть и неверную, не самый благородный поступок.
— Ох, гляжу я на тебя, Элла, и вроде ты, а словно и не ты это вовсе, — покачала головой домработница. Но в её словах не было для мпня угрозы и я успокоилась, — раньше бы сама ей чемодан собрать бы помогла, да вслед Серафима бы его и запустила, а сейчас переживаешь за нее. Видать непросто тебе пришлось этот год пережить, — внимательные глаза женщины присматривались ко мне, но внешне я была невозмутима. Есть то, что есть, другого не изменишь.
— У Симы есть жилье? — снова повторила я свой вопрос, направляясь вслед за Галиной Георгиевной в дом.
— Есть. Квартира у нее своя, однокомнатная. Только как переехала к нам, то ту закрыла на замок и все, только проверяет изредка. Не украли ли чего, — с особым выражением на последнем предложении добавила домработница.
Так, перебрасываясь словами, мы вошли в дом. Симы я не увидела, что можно считать везением. Зная себя, я уже готова была облегчить её боль… только надо ли ей было бы это?
И с Аркадием Евгеньевичем у меня уже была мысль поработать, чтобы как-то помочь… Когда-то, в университете, на факультете целительства, нам рассказали простую вещь, что настоящий целитель сам не сможет пройти мимо чужих страданий. Что-то я стала сомневаться в своих истинных наклонностях. Но в качестве оправдания для себя я подобрала следующие аргументы. На мой взгляд Серафима, как не старайся, все равно будет себя накручивать и её боль вернется снова. Плюс, подружки непременно подкинут масла в огонь, усилив негатив… И тогда мои усилия пойдут насмарку. А Аркадий Евгеньевич сам исцелит свою боль. Ведь у него есть стимул — быть с любимой женщиной, которая подарит ему ребенка. И не надо в таком случае снимать лишние проявления, через них каждому тоже нужно пройти, чтобы потом сполна оценить все достоинства своего выбора.
Не хотелось понапрасну становиться "дойной коровой", пусть бы на это косо посмотрели мои учителя.
