- Да, и примите мою благодарность, - Элира склонила голову, - могу я спросить еще об одном?
- Спрашивайте.
- Почему вы все это мне рассказали?
- Вы не спрашиваете, почему я не говорила об этом во всеуслышание? Недурно. Видите ли, мое милое дитя... Каждая ученица этой Школы имеет право задать своему куратору такой вопрос, но крайне редко кто-либо задает его. Последний раз я слышала его примерно двадцать три года назад.
Элира охнула, недоверчиво посмотрев на куратора, та понимающе улыбнулась:
- Как вы думали, сколько мне лет?
- Лет тридцать пять, самое большее сорок, - несчастным голосом призналась девочка.
- Мне шестьдесят три. Так вот, мы раскрываем правду лишь тем, кто задает такой вопрос и у кого есть достаточный потенциал для того, чтобы однажды стать одной из нас. Хотя должна признать, что за все годы существования Школы этим впервые осмелилась поинтересоваться новоприбывшая ученица. Надеюсь, теперь все?
Тон ее голоса явно намекал на прекращение аудиенции. Девочка вскочила и присела в реверансе:
- Могу я удалиться?
- Да, ступайте, и хорошенько поразмыслите над тем, что я вам рассказала, - кивнула леди Ателис, улыбаясь одними губами.
Элира вышла из кабинета, благодаря Богов за преподанные ей уроки невозмутимости и за то, что до возвращения Риа у нее будет время обдумать все это. Быстрым шагом добравшись до комнаты, она опустилась в кресло и обняла себя руками за плечи, умеряя дрожь: невзирая на то, что в комнате было тепло, ее начало трясти.
А ведь ей могли и не ответить! Выпороть, отправить на кухню или же мыть полы, и это было бы так унизительно! Хотя нет, ведь им бы пришлось объяснять, в чем состоит её проступок... Ладно, к чему думать о несбывшемся?
Горечь, звучавшая в словах куратора... Да, их правила жестоки и несправедливы, и будь другая возможность выбрать свою судьбу... Но так? Бросить собственное крошечное дитя? Матушка сурова и властна, но не иметь её вовсе? Элиру вдруг окатило жаром: нет, ведь это даже хуже! Быть дочерью той, о которой все знают: ради Силы она бросила свою кровь и плоть и ушла, не оглядываясь! Как относились к таким детям отцы? Или мачехи, ведь развод не означал запрета на новую женитьбу? Что дети должны думать о такой матери?
Она снова прокрутила в голове весь разговор и вдруг почувствовала, как перехватило дыхание. Те четверо, о которых говорила леди Ателис, были девочке знакомы: директор, сама леди и еще двое кураторов старших групп. Леди Ателис была среди них самой молодой, а это значит, что задавшая вопрос двадцать три года назад леди не вернулась в Школу! А что, если это была матушка? В конце концов, она-то родила трех одаренных, и по возрасту подходит! Да и чтобы директор сама ездила за ученицей... И если ее догадка правдива... Интересно, что бы решила мама, не будь они с Дором двойняшками?
Элира задумалась, вспоминая мельчайшие детали в поведении матери и поразилась тому, как многое всплывает в памяти! А в особенности - тот разговор с няней незадолго до отъезда...
- Нянюшка, а ты помнишь, как матушка впервые сюда приехала?
- Конечно, помню, птичка моя. Нас тогда еще всех созвали встречать новую хозяйку. Старой-то графине дела ни до замка, ни до графства не было... Хоть и негоже так о покойнице, но супротив правды-то не попрешь!
Элира кивнула. Свою бабку со стороны отца она помнила смутно, та умерла, когда девочке было пять лет. В памяти остался лишь образ неопрятной обрюзгшей старухи с редкостно противным визгливым голосом.
- Ну вот, делами-то она не занималась вовсе, а коль слуг не гонять, так и порядку не будет! Воровали тут по-страшному, замок чуть ли не грязью зарос... Что дед, что батюшка ваш и бывали-то тут наездами, да и чего возвращаться, коль тепла и уюта не было? Ну вот, стоим мы, значит, и гадаем: какова-то новая хозяйка будет? И тут карета останавливается, выходит ваш батюшка, а следом - леди Онория, мы аж застыли все, на нее глядючи: не думали, что молодому графу такая красавица достанется! Он-то на нее пылкие взоры кидал да все приобнимать пытался, а она на него поглядывала так уж ласково...
Нянюшка улыбнулась, словно снова видя перед собой эту сцену. Элира нетерпеливо заерзала:
- А дальше-то что?
- А дальше... Мы-то думали, что графиня только красотой взяла, а она на другой день потребовала к себе дворецкого и экономку. Ох и лица у них были, когда госпожа их отпустила наконец! Через неделю замок не узнать было, а графиня взялась за учетные книги и налоговые списки...
- А отец как ко всему этому относился?
- Так а что он-то? Порядок в доме - дело женское, он просто велел всем молодую хозяйку слушаться. Разве что только бывать тут стал все чаще, а потом и вовсе с королевской службы ушел. А чего бы и не уйти: жена - красавица да умница, каких поискать, да и в ласке не отказывает, что мужчине-то надобно? Ты, девонька, с матери-то пример бери, глядишь, и счастлива будешь! Вон, батюшка твой в младых годах знатным гулякой был, мы даже и не гадали, что он так-то с леди слюбится, что и на сторону глядеть не будет!
- Ну это еще кто знает, - забросила крючок Эли.