Рейгран ожидал меня у самых ворот, привалившись к ним спиной. И вид имел спокойный, будто каждый день блуждает в непонятных дебрях с черно-белым окрасом.
— Что это было? — Напряжение, не оставлявшее меня все это короткое, не неимоверно насыщенное путешествие, прорвалось истерическими нотками в голосе.
Архимаг усмехнулся.
— Поздравляю с успешным прохождением испытаний.
Голос мгновенно заглох и потерялся в дебрях возникших вопросов.
— Каких испытаний? — решила начать я с самого простого.
Но герцог отвечать не спешил. Наоборот, покачал головой и приложил палец к губам, призывая к молчанию.
В моей жизни случалось всякое — ссоры, свары, и даже до драк дело доходило. Но один урок я усвоила крепко — молчать, когда нужно. Наверное, именно это побудило меня сдержаться и сейчас, задраив все вопросы в самую малую каюту своего корабля благоразумия.
— Мы пришли. — Рейгран говорил тихо, хотя я слышала каждое его слово. — Сейчас ворота откроются, и мы войдем внутрь.
— В чью нутрь? — поинтересовалась я почему-то шепотом.
— Увидишь, — успокаивающе улыбнулся он. — Дотронься до ворот.
Ветви винограда зашевелились, расползаясь в стороны и обнажая черный, испещренный непонятными символами металл. Пара знаков была мне знакома и смысловой опасности, насколько я знала, не несла. Но тем не менее прикоснуться к воротам я решилась только после того, как к ним прикоснулась широкая ладонь архимага.
Металл был неожиданно теплым. И мягким. Я задумчиво пошевелила пальцами, а затем с нажимом погрузила ладонь в податливый материал, с удивлением опознав в оном марилонскую сталь.
Послышался щелчок и неприятный скрежет. Створки поползли внутрь, и я бы упала, не подхвати меня архимаг.
Хоть в чем-то от него польза.
Серое марево никуда не исчезло. Представленное за воротами лишь частично, здесь оно царствовало целиком и полностью. Я недоуменно посмотрела на серый туман, начинающийся сразу за воротами, и обернулась к стоящему позади архимагу.
— Помнится, ты говорил, что испытания закончились, — сообщила с ехидцей.
— Верно, — невозмутимо кивнул он, — закончились.
— А это? — Я вполне невежливо ткнула пальцем в туман. Последний, словно застеснявшись, подался назад, скооперировавшись исключительно за воротами.
Рейгран с любопытством изучил представление под названием «боязливое марево» и заинтересованно хмыкнул. Правда, тут же осекся и протянул мне руку.
— Пойдем. Если страшно, глаза можно закрыть.
К идее я отнеслась скептически, но в мужскую руку вцепилась похлеще клеща.
— Подумаешь, — фыркнула я, но глаза на всякий случай зажмурила.
И мы двинулись вперед.
Шаг, другой… и тишина. Можно было сказать, что мертвые с косами выстроились по обе стороны от нас, да только открывать глаза, чтобы проверить правильность своей догадки, я не рискнула. Так и шла, держась за архимага одной, а затем (после того, как споткнулась обо что-то подозрительно мягкое) и двумя руками. Архимаг, к слову, не возражал и против не выступал. Только кряхтел подозрительно, но мало ли…
Наконец мой путеводный маяк заглох. Остановился то бишь.
— Все, — сообщил он, — открывай глаза.
Открыть сразу оба я не решилась. Поэтому приоткрыла вначале один, а затем, когда убедилась, что мне ничто не угрожает, то и второй.
И застыла…
Мы стояли на краю огромной площади, вымощенной серыми плитами. От плит шел странный пар, складываясь в причудливые фигуры в воздухе. Странное жужжание раздавалось над головой, в зеркально-синем небе, какое бывает только на картинках.
Но не это было главным.
Повсюду была вода. Крохотные ручейки покрывали площадь, на которой мы стояли. У каждого ручейка был свой цвет и маршрут. Каждый из них, казалось, был занят своим персональным делом.
А посередине площади стояла каменная статуя. Хрупкая девушка с тонким станом держала на плече хрустальный графин, из которого тонкой струйкой лилась вода. Из нее-то и брали начало все ручейки.
Челюсть сама собой поползла вниз.
— Кто это? — почему-то шепотом осведомилась я.
— Слепая Найду, — также шепотом просветил меня Рейгран.
— Почему слепая? — Мой вопрос оказался запоздалым, ибо я уже видела ткань, прикрывавшую глаза девушки. Ткань была выполнена неизвестным резчиком настолько умело, что казалась настоящей.
— Считалось, что боги отвернулись от всей нечисти, — Майлс поравнялся со мной, — и лишь одна из дочерей божественной пары была не согласна со столь поспешным решением. Она нашла в себе силы выступить против своих родителей и в наказание получила вечную слепоту и забвение.
— У божественной пары были дети? — Я с трудом оторвалась от любования филигранной работой неизвестного мастера и перевела любопытствующий взгляд на архимага.
— Были. — Мужчина поджал губы и непонятным взглядом уставился на меня, более не говоря ни слова.
Стало неуютно, я попыталась отодвинуться от мужчины, намереваясь сгладить неловкость, и тут обнаружила одну интересную деталь…
— Прости, — невпопад извинилась, отпуская его руку. На ней были заметны кровоточащие лунки от его собственных ногтей. — Я не хотела, честно.