– Почти, – рассмеялась Ита. – Твои брат и сестра забрали старшеньких и со своими половинками ушли в поход в горы. Должны вернуться дня через три. Мы же не знали, что ты приедешь.
– Заранее было не предугадать. – Квон развел руками. – А Тата? Еще на учебе?
– Какое там! Прошла практику три недели назад. Болтается дома, не выпереть. Скоро весь дом краской провоняет. Хоть бы ты с сестрой поговорил!
В какой-то момент Бенита почувствовала себя лишней, но это длилось недолго. Отпустив Соргеса, Ита с улыбкой обратилась к ней:
– Друзья Соры желанные гости в нашем доме. Располагайтесь, не стесняйтесь. – Она указала на низкую софу у стены, рядом с журнальным столиком. Обивка в мелкий цветочек сочеталась с обоями под ткань, а теплый зеленый цвет настраивал на дружелюбный лад. На подушке в углу софы дрыхла серая кошка с рваным ухом. Кажется, она была единственной, кто совершенно не заинтересовался Бенитой. Скосив на нее желтый глаз, кошка широко зевнула и снова уснула.
– Вы говорите на анвенте? Как вас зовут? – продолжала расспрашивать Ита.
Вопросы посыпались как горох. Наверное, Бените устроили бы допрос прямо на пороге, но тут ее желудок предательски заурчал.
– Ох, что же я творю, вы, наверное, проголодались с дороги! Пирог готов, а вот рыбе еще стоит потушиться… Может быть, пока чашечку чаю?
– Она хаврийка, предложи кофе, – громким шепотом посоветовал Рейвен, напяливший на нос пенсне и разглядывающий Бениту с неприкрытым интересом.
– Кофе? – с той же улыбкой переспросила Ита.
– Спасибо, не откажусь. И вот, возьмите небольшой подарок от меня. Я не очень разбираюсь в травах. Надеюсь, понравится. – От волнения путаясь в словах, Бенита вытащила из саквояжа немного помятую коробку чая и вручила женщине, заслужив еще один пристальный взгляд. Кажется, вот в кого пошел детектив с его умением выпытывать ответы одним ожидающим молчанием.
Кофе буквально спас. Девушка не расстроилась, что он вышел чуточку крепче, чем нужно. Зато можно было уткнуться носом в чашку, из-под опущенных ресниц подглядывая за происходящим, а если задавали каверзный вопрос, взять паузу, пока делаешь глоток.
А интересовало хозяев дома многое. Почему Бенита решила поступить на службу, какую специальность получила, где остановилась и как родители восприняли такой образ жизни? Как долго планирует оставаться в Анвенте?
– Контракт на два месяца. Вернее, уже полтора, – пожала плечами Бенита, отвечая на этот вопрос. Время летело все быстрее.
Она не сразу поняла, почему за столом вдруг стало тихо.
– Всего два месяца? – словно не поверив, протянула Ита и отставила чашку в сторону. Переглянулась с мужем. – Неужели нельзя оформить перевод? Или задержаться подольше? Если негде жить, то можно остановиться у нас, для друзей Соры здесь всегда найдется свободная комната.
– Мама, давай не будем об этом, – попросил Квон, нахмурившись, и неожиданно повел носом. – Пахнет паленым. Кажется, у тебя что-то подгорает…
– Рыба! Совсем забыла! – Ита сорвалась с места, и Квон, воспользовавшись этим обстоятельством, поспешил закруглить разговор.
– Пап, гостевая комната свободна? Нам бы переодеться с дороги и умыться.
– Комната свободна, но вы же не собираетесь занимать ее вместе? Проводи девушку. Для тебя мать у мальчишек постелила, денек втроем перекантуетесь. А в твоей комнате Тата. Если мальчишки совсем замучают, я их к себе заберу.
– Не стоит, обидятся. Да и мы остаемся всего на ночь, – кивнул детектив и отправился к лестнице, прихватив заодно саквояж Бениты.
Гостевая комнатка была маленькой и опрятной. Узенькая тахта с двумя вышитыми подушками, прикроватный столик-трюмо, деревянные панели, восхитительно пахнущие сосной. Вместо магических светильников – керосиновая лампа. Эта напоминающая об обычной жизни деталь не портила картину, а скорее, дополняла интерьер.
Стоило закрыться двери, как с лица Квона сошла беззаботная улыбка. Напарник отлично держался, даже малышню потаскал, но ребра от этого целее не стали.
Девушка прикусила губу – за Квона она сейчас переживала едва ли не больше, чем за себя, – и полезла в саквояж за заживляющим зельем. Она понимала, почему он не хочет волновать родителей, но не во вред же себе.
– Садись, подлатаю, – кивнула она на тахту.
Квон перестал притворяться, что прекрасно себя чувствует и, поморщившись, присел. Снял рубашку, размотал бинт. Грудь и спина пестрели разноцветными пятнами, в двух местах снова кровоточили раны.
– Целитель сказал, что там синяки остались, кости он срастил. Не волнуйся понапрасну, – через силу улыбнулся он, превозмогая боль.
– А в Хаврии учат, что нельзя халатно относиться к любым ранениям. – Бенита осторожно провела ватным тампоном с зельем по закровившей ранке. – Обязательно было поднимать племянников? Тебе же сказали: никаких активных действий в ближайшую пару недель, – недовольно произнесла она, прикладывая компрессы.
– Не ворчи. – Квон поймал ее за руку и притянул к себе. – Я все равно намерен нарушать предписания, так какая разница, сегодня или позже?
