Истина, по всей вероятности, много проще. На побережье любого моря случались страшные наводнения, воспоминания о которых долго хранили тамошние племена и народы, передавая их от поколения к поколению. Библейский всемирный потоп, носивший на своих волнах и Ноев ковчег, и корабль Утнапиштима, с сегодняшней точки зрения, был всего лишь небольшим, локальным наступлением моря на сушу. Геологи считают, что территория, захваченная катастрофой, простиралась к северу от Персидского залива на 630 километров, имея в ширину всего 160 километров. На карте Земли это крошечное пятнышко, но для тех, кто здесь жил, это был весь мир.
Сравнительно недавно буря, разразившаяся в Другом заливе Индийского океана, вызвала опустошения, по*всей вероятности, гораздо большие, чем библейский всемирный потоп. Это было у берегов Бенгалии в 1876 году. Мощный циклон, совпавший по времени с приливом, погнал волны высотой в 15 метров. Вода вторглась на сушу и унесла 215000 жизней.
Множество легенд повествует о всемирном потопе.
Сирийская легенда воспроизводит греческий миф. Это относит нас ко временам Девкалион? (тогда и случилось наводнение).
Согласно легенде, люди первого поколения нашей планеты совершили много преступлений, попрали обычаи и законы гостеприимства. Они были наказаны и погибли в катастрофе. Вода вдруг! обрушилась на землю: реки покинули свои русла, а море затопило берега. Только Девкалион остался жив: его пощадили за добродетель, и он начал другое, второе поколение людей. Он посадил своих детей, жен, зверей и птиц в большой деревянный ковчег. Ковчег носился по волнам до тех пор, пока вода покрывала землю.
Жители Герополиса дополняют сирийскую легенду: в земле образовалась огромная трещина, хлынули воды. Девкалион построил рядом с трещиной храм богине Гере. Два раза в год священнослужители и паломники собирались в храме со всей Сирии и Аравии и даже из стран за пределами Евфрата приносили в храм морскую воду, чтобы задобрить богов.
Увидав во время утреннего умывания в своих руках маленькую рыбку, повествует индийский миф, Many, по ее просьбе, выкормил и выходил ее и выпустил в океан. За это рыба обещала спасти Ману, она и предсказала ему точный год наводнения.
По совету рыбы Ману строит корабль. Когда разразилось наводнение, Ману взошел на корабль, привязал веревку, к рогу рыбы, и она привела корабль к северной горе (в Гималаях). Затем Ману спустился вниз вслед за уходящей водой, и, таким образом, только один остался жив. Это самая простейшая легенда Сатапата Брахмана.
В описании, данном в «Махабхарате», рыба вышла из глубин океана и попросила о том же. Ману обращался с ней как с родственницей, растил ее в кувшине, потом в большом пруду, затем отнес рыбу по ее просьбе в Ганг. Рыба предсказала, что скоро все, что живет и движется, исчезнет с лица земли, и посоветовала построить корабль и взять на него все семена, о которых говорили брахманы. Ману плыл на корабле и, увидев огромный, как гора, рог рыбы, привязал к нему веревкой корабль. Рыба быстро привела его к вершине Гималаев, которая называется теперь Набандана («Привязанный корабль»). Рыба оказалась воплощением Проджапати Брахмы, явившейся в образе рыбы. Она внушила ему создать заново все живое: богов и людей — все, что может двигаться.
В более поздних изложениях Ману вводится в повествование как сын солнца, отрекшийся от престола в пользу сына, чтобы полностью посвятить себя божественным деяниям. Рыба попадает к нему в руки во время обряда. Далее следует примерно то же.
Согласно верованиям брахманов, так произошла смена этапов развития человечества. И здесь история смыкается с мифологией.
Существует несколько гипотез, пытающихся объяснить происхождение сказочного образа Змея Горыныча. Например, по мнению акамедика Б. А. Рыбакова, это не что иное, как претерпевшее значительные трансформации воспоминание о мамонтах. Другие авторы связывают легенды об огнедышащем змее с попытками древних понять сущность полярного сияния или проводят аналогию между Змеем Горынычем и смерчем. Этот ряд можно было бы и продолжить: почему бы не считать прообразом Змея Горыныча, скажем, шаровую молнию («огненный шар»), извержение вулкана («огненная река»), динозавров (страшная гора с «хоботом»), не говоря уже о космических пришельцах (похищение людей)?
Но высказывалось и иное предположение, согласно которому образ Змея Горыныча мог отражать тему борьбы славян с их лютыми врагами — степными кочевниками в конце I — начале II тысячелетия нашей эры. Правда, сколько-нибудь конкретной разработки это предположение не получило. Однако нам кажется, что оно имеет серьезные основания. Более того, его можно в значительной мере конкретизировать — для этого достаточно сопоставить некоторые исторические факты с определенными чертами фольклорного образа Змея Горыныча.
Сначала напомним некоторые сведения из истории.
