Иволга пожала плечами.
– Да, похоже... расселение произошло около 15 тысяч лет назад. Потом терранская цивилизация... там бедствие стихийное было какое-то. В общем, они заново начали. А как христианство распространилось – люди с других-то миров многократно бывали на Терре. На Эдоли народ был шустрый, пассионарный, они побывали на Терре, привезли оттуда святого Квиринуса, проповедника, ну и других, наверное, еще... А эта эдолийская империя ведь и стала главной основательницей Квирина. На Квирине есть даже специальная Терранская комиссия, я, к примеру, в ней состою. Мы изучаем тамошнюю культуру и все такое.
Иволга убрала тарелки, поставила вазочку с явно самодельным печеньем.
– Люблю готовить, – сказала она, – на Квирине этим уже почти никто не занимается, так, в качестве хобби...
– А, у вас эти... кухонные машины.
– Да, коквинеры. Все автоматизировано. Но ведь есть что-то в том, чтобы касаться продуктов руками, разминать тесто, сыпать специи, вдыхать эти запахи, верно? Я на Терре с детства привыкла... иной раз балуюсь. Муж ценит.
– А дети там, на снимке – твои?
– Да, трое у меня. Люку уже семь, Дэну пять, и девочке – Эрике – три. Сейчас они с отцом остались. Он не летает в последние годы. В науку ушел. А я вот... А ты ведь тоже замужем?
– Арнис говорил? Да, я замужем. Но детей нет. Не получилось...
Иволга посмотрела на нее с сочувствием.
– Попробуй печенье, это называется «лахундрики». У вас продукты тоже очень похожи на терранские... вкусно, честное слово!
– Ого! Это с творогом? Рецепт дашь?
– Обязательно.
Ильгет вдруг подумала, что вот ей так уютно, хорошо здесь... остаться бы с Иволгой. Побродить по Тригоне, здесь развалины старого замка есть, и собор хороший, древний... Вечером посидеть, попеть под гитару – инструмент вон в углу комнаты стоит. Но не за этим же она здесь...
А жаль. Ильгет почему-то казалось, что не кончится все это добром. Смертью кончится... так и не успеешь подружиться с Иволгой.
– Слушай, я не знаю, когда мне домой-то лучше ехать.
– Ты с какой легендой здесь?
– Ну якобы ты – моя одноклассница, это я мужу сказала. Сказала, что вернусь до ночи, а если заночую – то позвоню.
– Езжай лучше сегодня, – решила Иволга, – по легенде... ну часов в шесть я тебя провожу на поезд.
Она улыбнулась.
– Ничего, вот после победы... на Квирине будешь, я тебя в гости приглашу. Обязательно! Мы обязательно потом будем встречаться. Увидишь, какой у меня дом! Я сама проектировала. И собак моих увидишь. Я ведь одно время не хотела летать больше, завела питомник, у меня и сейчас пять собак. Зевса я взяла, потому что он в самой лучшей форме...
Иволга потрепала по загривку пуделя, лежащего у ее ног.
– У нас считается, что это чисто декоративная порода, – заметила Ильгет, – хотя я свою тоже дрессировала, она даже след хорошо берет.
– Даже! – фыркнула Иволга, – даже обычный пудель – одна из лучших собак в смысле пригодности к обучению, сообразительности, послушания. А наши-то генетически изменены, Зевс может взять след десятидневной давности... знаешь, до сих пор не изобрели машин, способных сравниться с носом такой собаки. А то, что они еще и красивые... ну так это же плюс.
Допили чай, убрали посуду, перешли в гостиную. Ильгет подошла к книжному шкафу, стала разглядывать корешки.
– Я и сама почти ничего здесь не читала, – сказала Иволга, – я ведь здесь живу совсем недавно. Слушай, мне почему-то кажется, что ты на гитаре играешь.
Ильгет повернулась к ней, улыбнулась застенчиво.
– Немного. Давай?
Иволга взяла инструмент. Коснулась струн... играла она довольно-таки профессионально.
– Я тебе спою терранскую песню... в молодости мне очень нравилась. А на Квирине уже сделали ее перевод на линкос, ну и я потом сама немного побаловалась и перевела уже на лонгинский... Я ведь лонгинский уже давно выучила.
Низкий глуховатый голос Иволги, казалось, касался самого сердца, самого донышка. Ильгет замерла, вцепившись пальцами в спинку стула.
