Она задохнулась. Как это может быть? Она чувствовала пальцы, они даже побаливали. Впрочем да, так это и бывает, фантомные боли или что-то в этом роде. Одна фаланга от среднего, вроде, сохранилась, а дальше и пясть изуродована, вырезана частично. А левая рука? Ильгет изогнулась в другую сторону. Левая рука выглядела не лучше.
Вот так, значит. Ну что ж, квиринцы ведь не боги, что поделаешь. Ильгет вдруг вспомнила, ЧТО сделали с ее пальцами. Сначала с ногтями, потом с пальцами. Ее затошнило даже сейчас, при одном воспоминании.
И хуже всего, что сознание никак не уходило.
Не надо об этом. Не надо вспоминать. Лучше думать, что же дальше будет. А что дальше... Надо учиться жить без пальцев. Ничего, подумала Ильгет. То, что я выжила – это просто невероятное чудо. Пальцы по сравнению с этим – мелочь. Все равно жаль. Что можно делать без пальцев? Кем работать? Меня и здоровую-то на работу не брали...
Дверь открылась. Арнис вошел. Улыбнулся Ильгет. Милый, хороший Арнис. Под глазами темные круги. Не даю я ему поспать по-человечески.
– Доброе утро, Иль.
– Доброе утро.
Он стал умывать Ильгет, менять подкладку.
– Что-то не так? – спросил он. Ильгет изо всех сил старалась не показать своего расстройства, глупо это и неблагодарно, расстраиваться теперь из-за пальцев. Но видно, он заметил.
– Нет, Арнис, все хорошо.
– Я же вижу, у тебя глаза какие-то... застывшие. Болит? Только честно.
– Нет, ничего не болит. Я... да ничего. Я из-за пальцев. Я ведь раньше не видела, что пальцев у меня нет.
Он задумчиво посмотрел на руки Ильгет.
– Ничего, – сказала она торопливо, – не обращай внимания. Я привыкну со временем. Живут же люди.. и без рук, без ног живут. Я знаю, пальцы нельзя было спасти.
– Да нет, Иль... Не надо тебе ни к чему привыкать. У тебя будут пальцы, – и видя вдруг вспыхнувшие надеждой глаза Ильгет, объяснил, – они вырастут просто. Мы умеем такие вещества синтезировать... на водорослях их получают, естественно, генетических измененных. Сейчас тебе их вводят. Вырастут у тебя пальцы. Почки вот уже выросли.
– Как в сказке, – тихо произнесла Ильгет, – ты думаешь, Арнис, я стану... как раньше?
– Конечно, теперь уже точно. Ты выздоровеешь, станешь еще сильнее и красивее, чем раньше. Мы с тобой будем верхом кататься... в море купаться. Плавать умеешь?
– Да.
– Будем купаться с тобой в море. Загорать. В лес сходим, на скалы полазаем. С гравипоясом будешь летать. Все будет, Иль.
– Даже не верится... я теперь такая развалина.
– Ничего, это бывает. Это пройдет. Ты что будешь на завтрак?
Ильгет подумала.
– Знаешь, вот такой салатик, кисленький...
– Ага, понял.
– И хлеб черный. И еще рыбное пюре.
– Хорошо. А пить? Чай?
Арнис подошел к терминалу, сделал заказ. Вернулся и сел к Ильгет. Положил руку ей на плечо.
– Но больше ничего не болит?
– Нет.
– Это следы от иголок, – сказал Арнис, – эти приступы... Мы еще не умеем такое лечить. Но это пройдет со временем. Следы болят.
– Подожди... от каких иголок?
– Ты не помнишь? Сагон втыкал. Ты же вся была в этих иглах.
– А, кажется, помню. Я помню только, как он одну иголку воткнул в плечо, а больше – ничего, – лицо Ильгет потемнело и напряглось, на лбу выступили бисеринки пота, глаза болезненно заблестели... Губы дрожали. Арнис спросил тихо.
– Иль, что там было? Что ты видела там?
– Понимаешь, – прошептала она, глаза ее блестели дико и бессознательно, – там было...
Нет, нельзя это рассказать.
Это не иголки были, это копья, раскаленные, и они жгли изнутри. Нельзя объяснить. Это и представить нельзя, пока не почувствуешь. Но это еще не самое худшее. Солнце... то есть пасть. Нет.
– Самое страшное, что там было... там не было ни вчера, ни завтра. Только сейчас. Все время. Вечность.
Она замолчала, тяжело дыша.
– Я не могу об этом сказать. Таких слов просто нет.
Арнис провел ладонью по ее лицу.
– Иль, не думай об этом. Прошу тебя, не думай. Милая моя, хорошая. Не вспоминай.
– Я боюсь... я очень боюсь. Это так страшно – когда только сейчас, и больше ничего. Я стараюсь не думать, но все равно лезет...
– Иль... но ты же вышла оттуда... Пойми. Потом все-таки существует. Есть прошлое, настоящее и будущее. Как ты смогла оттуда выйти? Вспомни... Ты бы могла и не выйти оттуда, многие там остаются и сходят с ума. Вспомни, Иль! Должно быть что-то.
Ильгет долго молчала, тяжело дыша, в глазах застыла безысходность.
Вспоминать было тяжело. До конца она не могла себе это позволить. Если вспомнить все, до конца, то свалишься в безумие. Что-то было? Ей сейчас казалось, что да. Левая ладонь. Изуродованная и распухшая уже до того, что и болеть перестала. Левой ладони кто-то касался. Это был свет и прощение. Тогда она почти не заметила это, а вот сейчас вспомнила. Или это она придумала? Нет, вроде, было...
– Я поняла... я ведь не была там до конца. Меня все время кто-то держал за руку.
Арнис кивнул, взял ее лицо в ладони, погладил по голове.
– А потом он меня и вытащил оттуда, – шепотом закончила Ильгет.
– Милая, все хорошо... – так же тихо ответил Арнис, – ты же видишь, все хорошо, у сагона нет над тобой власти. Тебе нечего бояться, родная моя.
