Ильгет застонала. Ощущение болеизлучателя снова вспомнилось ей, все кости заломило на миг. Я не переживу этого, нет... я не могу больше! Господи, почему же я не успела выстрелить в висок? Почему так все сложилось? «Под твою защиту прибегаем, святая Богородица, – прошептала она, – не презри молений наших в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда, Дева преславная и благословенная...»
Дверь распахнулась – слишком резко. Ильгет вздрогнула, сердце бешено заколотилось – от ужаса. Стоящий на пороге шагнул внутрь.
– Иль!
Этот солдат, смутно знакомый ей, держал наперевес какое-то оружие не ярнийского вида... где-то она это оружие видела. И вдруг лопнула пелена.
– Арнис! – она вскочила.
– Ходить можешь?
– Да.
– Пойдем, быстро. Держи, – Арнис бросил ей... да, она вспомнила – бластер. Второй бластер, висевший у него на поясе. Руки сами заняли правильное положение. Ага, а вот так из него стреляют...
Вслед за Арнисом Ильгет выскочила из камеры. В коридоре лежали неподвижно два тела в черной форме. Избавление, поняла Ильгет. Это избавление. Ужаса не будет. Не будет, слышишь, сагон? Тебе не удалось развлечение. Если я и умру, то быстро, у меня в руках теперь бластер. Я погибну в бою, а уж это меня не пугает. Они пробежали коридор, поднялись по лестнице. Наверху их встретили пули. Арнис приказал Ильгет прижаться к стене, и сам стрелял из-за угла, оплавив все стены и потолок в этом коридоре, и потом они бежали дальше, и там лежали какие-то трупы, Ильгет не замечала их.
Выскочили во двор. Какая красивая машина – плоскости ломаными углами переходят друг в друга и сияют, широкие крылья почти распластаны по земле... Ландер, вспомнила Ильгет.
– В машину! – сказал Арнис. Она вскарабкалась в кабину, тело само вспоминало, как это делается. Через несколько секунд они взлетели.
Глава 6. Тихие дни.
Отряд ДС собрался в той же самой «будке». Будто и не было этих сумасшедших двух месяцев. Все так же. Только никто не смеется. И нет Андорина. Койка его пуста, чисто застелена, и над ней – снимок в черной рамке. Иволга сидит рядом, сгорбившись, с видом тяжело больного человека. Она предпринимала попытку спасти партнера после акции, так же, как сделал Арнис, но было поздно. Сумел Анри покончить с собой или умер от болевого шока и истощения, или же встреча с сагоном оказалась для него фатальной – никто не знал этого.
Иволга, кажется, совсем раскисла. Глаза больные, ввалившиеся, вид такой, будто она вот-вот упадет. Ильгет подсела к ней, взяла ее руку в свою. Иволга посмотрела на нее, в глазах мелькнуло что-то вроде благодарности.
Что тут скажешь? Иволга не рассказывала подробностей, и расспрашивать было неудобно. Все, что она сочла нужным сказать – было уже сказано для всех. Анри не сдался, вот все, что она сказала. Он хорошо умер.
Ильгет посмотрела на Дэцина. Тот держался неплохо. А ведь это ему предстоит сообщать невесте Анри...
Зачем мы собираемся здесь? – подумала Ильгет. Ведь сидим и молчим. Просто так. Начнем говорить о чем-нибудь, кто-то рассказывает о своих приключениях, потом невольно речь заходит об Анри – и все замолкают снова. Слишком уж мы привязаны друг к другу. Как будто дыра образовалась между нами, и ветер свистит... Ты чувствуешь сквозняк оттого, что это место свободно. А ведь они должны привыкнуть... ведь каждый раз теряют кого-нибудь. Да в общем-то, все нормально держатся, только Иволга раскисла, но она с Андорином работала, и кто знает, что она пережила, когда пыталась его спасти, что она увидела... Она ведь сама не расскажет. Иволга вообще не слишком разговорчива и доверчива.
– Давайте, ребята, что ли... – Ойланг взял гитару. Показалось, что аккорд слишком громко и неуместно разрезал тишину.
Пели уже все, негромко, только Иволга молчала.
Странное дело, петь не хотелось. Но пели все, словно чтобы заполнить тягучую эту паузу, преодолевая себя, будто песня была лекарством, горьким, но необходимым. И когда допели, Иволга неожиданно сказала.
– Дайте мне.
Ойланг слегка опасливо протянул ей инструмент. Иволга заиграла, склонила голову и вдруг запела слегка хрипловатым, надтреснутым голосом.
