– Вы очень бедно живете, а можно было бы что-то сделать. Потом, можно пока жилые корпуса перестроить, – Арнис начал увлекаться идеей, – ремонт сделать, покрасить. Для девушек организовать швейную мастерскую, пусть сошьют новую форму... если, конечно, вам сверху ткань выделят, ведь купить у вас нельзя, я так понимаю? Ну и... организовать их досуг. Может, вечернее образование какое-нибудь? Спорт можно, кружки спортивные. Да мало ли что можно... театр организовать, например.
Арнис замолчал. Так, кажется, квиринца понесло. Не надо забывать, что ты – серетанский торговец. Но что можно было бы сказать не выходя из образа? Только «не знаю, меня это не касается». А разговор ведь интересный! И куда-то он еще выйдет?
Тээри скептически улыбался.
– Все, что вы предлагаете, гир Кейнс... Это прекрасно звучит. Беда только в том, что это никак не совместимо с нашей жизнью. С нашими заветами. Мы так воспитаем не цхарнитов, а каких-то индивидуалистов... думающих не о стране и Общине, а о своем брюхе, о досуге, о чем угодно, только не о Главном. Но самое-то главное – может быть, с серетанцами это бы и получилось, не спорю. Но с нашими... Вы вообще-то с нашими людьми знакомы?
– Ну... немного. Я больше, конечно, общался с руководством.
– Пойдемте, гир Кейнс. Познакомитесь немного.
– Они сейчас все на производстве, но упаковочный цех у нас сейчас простаивает, у девушек выходной. Я бы предпочел вам показать юношей, это более наглядно, но...
Тээри достал какой-то пульт, пощелкал кнопками, и стенной экран засветился.
– Вот посмотрите. Пожалуйста.
Арнис понял, что сейчас произойдет, и от одной этой мысли ему стало нехорошо. Ведь это же девушки... мало ли что. А если кто-то переодевается? Нельзя же так!
На экране возникла комната с шестью железными койками, шкафом и столом. Девушки – лет семнадцати – в тех же серых робах (юбка, куртка), только без платков – сидели и лежали на койках. Те же испитые серые лица, постоянное выражение затравленности в глазах. К счастью, никто не переодевался.
– Вы наблюдаете все комнаты? – безучастно спросил Арнис, – постоянно?
– У нас есть такая возможность, – ответил Тээри. На экране одна из девушек – с рыжеватыми пушистыми волосами – лениво произнесла.
– Мики, ты мне компанию не составишь? Курить хочется, сил нет.
– Ну кури, – буркнула другая, смугленькая и миниатюрная. Третья, лежащая на койке с вязанием в руках, сказала:
– Диль, ты когда-нибудь влипнешь, это точно. И нас еще подведешь.
– Да ну тебя, – рыжая Диль вскочила, направилась почему-то в угол, присела на корточки. И вскоре в ее руках оказалась самокрутка, она задымила. Вернулась на койку.
– Так, – пробормотал Тээри, – вот, пожалуйста, полюбуйтесь! Как я вовремя включил... Я это давно подозревал. Вы знаете, девушкам запрещено курить сенсар. Они будущие матери. Они это знают, но – вот видите, пожалуйста. От юношей нахватались. И еще неизвестно как, вполне возможно, что за сенсар они платят натурой, если вы понимаете, что я имею в виду! Великий Цхарн! Гир Кейнс, вы хотите составить мне компанию? Заодно познакомитесь с нашими людьми поближе.
Они спустились на второй этаж общинного здания. Удивительно, думал Арнис, везде одна и та же обстановка, неровно крашенные грязные стены, выше уровня головы – побелка, и на стенах сплошь – лозунги, стенгазеты, плакаты... И везде ощущение казенного. Даже на какой-нибудь космической безатмосферной базе, и то более теплая домашняя обстановка.
А ведь это их дом. Здесь они живут, растут, взрослеют. Тээри распахнул дверь в спальный отсек.
– Здесь у нас живут взрослые.
Знаю, подумал Арнис. Дети живут чаще всего в огромных спальнях человек по сто. Тээри открыл дверь одной из комнат, не озаботившись тем, чтобы постучать. Арнис успел заметить, как судорожным движением рыжая Диль спрятала самокрутку. Девушки мгновенно повскакивали с мест. Мики быстро застегивала кофточку – она валялась на кровати, и застежка разошлась сама собой. Тээри направился прямо к Диль.
– Итак? – спросил он, остановившись против нее. Девушка промолчала, – покажи карманы.
Диль стояла, не двигаясь, лицо ее – некрасивое, скуластое и почти квадратное, быстро наливалось краской.
– Пятьсот шестая, – сказал Тээри внушительно, – я жду.
В его голосе был напор. Арнис испытывал страшную неловкость, сцена была отвратительной... Но что же сделать? Диль вдруг выхватила из кармана самокрутку, которая мгновенно оказалась в руках старвоса.
– Да, – удовлетворенно-скорбно произнес Тээри, – я так и думал. Очень печально. Очень!
Рукава серой робы были коротковаты Диль, и на запястьях Арнис заметил четкие темные полоски, номер, навечно вбитый в кожу. Взгляд девушки был затравленно-нахальным, лицо – грубым и серым, она выглядела нездоровой и некрасивой, как и все здесь... Пожалуй, только рыжеватые пушистые волосы придавали ей очарование. Луч света вдруг упал сквозь окно и заискрился в ее волосах, и сердце Арниса вздрогнуло, он узнал этот золотой оттенок. Так же вот искрились на солнце волосы Ильгет... гораздо темнее, к тому же гладкие – но вот так же они сияли.
