– Ну вот, это как раз в теорию Цхарна укладывается. Сильный человек имеет, видно, больше шансов стать сагоном. Для них это – проблема выживания цивилизации. В светлые идеалы сагонов я не очень-то верю. Я думаю, что их цивилизация может погибнуть, если не пополнится за счет людей. Сагонов ведь мало... и умирают они все равно как-то. А новых тоже мало производят.
Ланс умолк.
– И последняя моя встреча с Цхарном – тоже укладывается. Наверное, я все-таки этот... ну или с его точки зрения – в общем, подхожу я. Могу стать сверхчеловеком. И вот Цхарн – он ведь не мог не знать, что я его убью. Могу убить. Конечно, для него смерть – ерунда, он опять восстановится. Что для нас рана небольшая. Но все равно – Цхарн пошел на такой риск... ради меня. Чтобы меня еще раз уговорить пойти по этой дороге. И ведь почти уговорил...– со злостью сказал он, сломав веточку, которую все вертел в руках. Арнис замер... что ж, интересная гипотеза... а моя собственная встреча с сагоном?.. а ведь тоже укладывается, дьявол, в эту теорию!
"
"
И страшное чувство вины – но сквозь эту вину – и ощущение какой-то избранности своей. По сравнению с Данкой... С Ильгет. Они – ничего не значат. А вот ты! Тебя я сохранил. Ты виноват, ты сволочь... но именно поэтому ты – мой!
Бог мой, так я ведь был на краю, на самой грани. И сейчас, после этого расстрела – тоже. Сагон не внушал мне, какие они хорошие. Нет. Наоборот, они – плохие, но и я плохой, и поэтому мне – прямая дорога к ним. Довериться ему до конца. Если бы я извел себя чувством вины, не смог покаяться по-нормальному – я бы попал под атаку сагона.
Этого сагон всегда требует. До конца довериться. Во всем. Этого он требовал даже от Ильгет. Не сдаться, не выдать информацию, а именно довериться ему. Как будто это доверие ему важнее информации. Важнее всего.
– Ланс, – произнес Арнис ошеломленно, – а ведь наверное, ты прав. Я вот сейчас сопоставляю все, что знаю сам... Да, наверное, ты прав. Сагоны пытаются выделить из нас способных к развитию, к превращению в новых сагонов. Видимо, в этом цель и суть этой войны.
Продирая глаза после глубокого и безнадежно короткого рассветного сна, Арнис подумал, что надо будет рассказать обо всем этом Ильгет... Что она скажет на это? Совпадает ли эта мысль с ее собственным опытом? И вообще можно расспросить людей... осторожно, конечно.
Иволга стояла у погасшего костра и придирчиво, с хмурым выражением на лице разглядывала ксиоровую фляжку с ромом. Ландзо подмигнул Арнису.
– Да... – сказала Иволга в пространство, – кто-то тут ночью квасил без нас, Иль. Ужас, ну что за люди эти мужики... ни на минуту нельзя без присмотра оставить.
– Ну ладно, ладно, Иволга, – сказал Арнис, – полнаперстка – это что, уже называется – квасить?
– Ну, допустим, побольше все-таки, – буркнула Иволга. Засунула фляжку в общий контейнер. Арнис сел и махнул рукой, чтобы подошли остальные.
– Собак не кормили, я надеюсь? – спросил он.
– Не первый раз замужем, – сказала Иволга. У нее иногда встречались странные поговорки, видимо, переведенные с терранского. Однако друзья приноровились ее понимать. Арнис сказал.
– Через полчаса выходим. Пока задача без изменений, как вчера говорили. Ищем группировку цхарнитов с дэггерами с помощью собак. Я сейчас свяжусь с базой, но думаю, они с воздуха ничего не нашли, здесь разветвленная система пещер. Каждый возьмет по собаке пока. Иль – защита, Ланс – связь, мы с Иволгой ударная группа. Вопросы есть?
– Нам поддержку дадут в случае чего? – спросила Иволга.
– Дадут. Надо только найти группу и связаться со своими. Но я думаю, мы справимся и сами, у нас четыре собаки, вряд ли у них больше дэггеров
– Собак одеваем? – спросила Ильгет.
– Ну а как же? Конечно, шлемы не замыкать пока. Ну давайте собираться...
Через полчаса группа была полностью собрана, небольшой контейнер с вещичками Арнис надел за плечи, это была самая легкая часть из всего подвешенного на бикр. Помолившись, тронулись в путь на скартах, скользя низко над перевалом.
Ильгет успевала смотреть кругом – а рассвет в северных анзорийских горах неописуемо красив. Синие вершины вдалеке, лиловая дымка, сизо-темный лес под ногами, словно мох на камнях, и постепенно все разгорающееся в холодной синеватой гамме теплое, радостное огненно-красное сияние... Ильгет хотелось молиться, хотелось благодарить Бога за эту красоту, и никак невозможно было поверить, что вокруг-то – война.
Вдруг, когда они в очередной раз опустились на землю, Арнис остановился и поднял руку. Все замерли. Но ничего особенного не произошло. Арнис негромко, неслышно поговорил по грависвязи. Потом повернулся к своей группе.
