Прошло время. Прошло лето. Наступила зима. Кажется, это было в январе. Я пришла со школы домой, а там, в пустующей комнате, где раньше жил Аскар, стоял новый тёмно-рыже-бордового цвета велосипед! Назывался он «Десна». Велика с таким названием ни у кого ещё не было. Были зелёные «Орлёнки», голубые «Суры», чёрные «Уралы»… Увидев новый велосипед, я вдруг вспомнила старую обиду и даже не обрадовалась покупке. Ну и что? Ну, подумаешь, велосипед. Вот так я хотела всем своим видом старую обиду показать. А мама меня хотела обрадовать. Она помнила про обещание. Я тоже помнила, но делала вид, что мне уже всё равно – будет у меня велосипед или нет.
А велосипед стоял всю зиму в комнате, дожидаясь вместе со мной того заветного дня, когда можно будет вывести его на дорогу и научиться на нём ездить. В комнате пахло резиновыми покрышками. За зиму я присмотрелась к нему, навещая его время от времени и разглядывая его чёрную намасленную цепь, кожаный коричневый бардачок с ключами, насос, прикрепленный к раме. Это был велосипед с треугольной рамкой, не дамский, какие были у некоторых наших девчонок. На блестящем руле был прикреплён звонок. А на нижней раме на тёмно-красном фоне жёлтым шрифтом красовалась надпись «Десна». Странным казалось название – стоматологическое. Мама говорила, что где-то в России есть река такая – Десна. Наверное, в городе на Десне и сделали мне мой велосипед…
Я уже не обижалась на весь белый свет, а представляла – как буду кататься на нём по разным дорогам. Но сначала мне нужно было научиться управлять им. Ведь я даже ещё не умела на нём ездить.
Толька, мой троюродный брат, поддерживает велосипед за багажник и бежит сбоку.
– Не отпускай педали. Смотри вперёд. Смотри на дорогу, не на колёса. Езжай. Езжай.
Страшно, но так хочется научиться. Замирает в груди сердце.
– Держись за руль. Держи равновесие. Смотри вперёд. Смотри вперёд! Не переставай крутить педали. Я держу, держу!
«Я держу тебя, не бойся!» – кричит он, а сам уже отпустил руку.
Ты едешь, вцепившись в руль, устремившись всем взглядом на дорогу. Ты уже едешь без поддержки, ты уже знаешь, что не упадёшь. В один незаметный удивительный момент происходит сдвиг в твоём восприятии. Теперь не страшно. Ты не упадёшь, потому что умеешь сохранять равновесие. Всё, что нужно, чтобы не упасть, – смотреть вперёд и не переставать крутить педали.
Ты едешь. Ты едешь! Колёса шуршат, прикасаясь рифлёными резиновыми покрышками к песку и каменной крупе, рассыпанной на просёлочной дороге. Рельеф на колёсах оставляет след в дорожной пыли. А там, вдали, голубые холмы. Там – дороги, дороги, дороги…
О, какое это замечательное чувство, когда ты, ещё неуверенно держась в седле велосипеда, едешь сам. Ты катишься вперёд, нажимая на педали. Ура-а-а! Получилось. У меня получается!
А потом, когда Валерка, рассматривая моего железного коня с седла своей «Суры» с видом знатока, сказал, что на нём «диски – фигня, спицы – фигня», меня его вердикт довольно изумил, но ничуть не убедил. Мне было уже всё равно, ведь у меня теперь был велосипед. И неважно, что о нём говорят. Главное, что я могу теперь на нём кататься столько, сколько я хочу! Ведь мой велик для меня – самый лучший. Друг.
Наша старенькая бабушка гаснет с каждым днём, ей 91 год. Подумать только – почти целый век. Она много пережила, но поделиться воспоминаниями с нами уже не может.
Теперь, когда старость постепенно съедает её, выводя все органы из строя, она чаще пребывает в своём детстве или в дальнем прошлом. Немецкие фразы, имена родных. В беспамятном бреду зовёт она всех, кто предстаёт ей перед внутренним взором. Между двумя мирами стоит она сейчас, дожидаясь своего часа.
Теперь чаще вспоминается мне наше детство, когда она будила нас в школу. «Девчата, вставайте!» – раздавался её шёпот с кровати. Свет она никогда не включала, сидела в ночнушке на своей кровати в полутьме и задолго до нужного часа, как нам тогда казалось, поднимала нас своим шёпотом. На кухне уже горел свет, там готовила завтрак мама. А нам так не хотелось вставать тёмным зимним утром… «Девчата, вставайте, уже 7 часов!» Хотя на самом деле было всего-то минут 15 седьмого. Зная, что баба всегда прибавляет как минимум полчаса к настоящему времени, мы не торопились вставать, а она всё продолжала шептать. Может, тем и запомнились эти моменты.
Перед сном она всегда шептала одну и ту же молитву на немецком. Слушая её бормотание, я представляла, как её когда-то учили этой молитве в детстве, и удивлялась, как она сохранила её в памяти. Она рассказывала нам иногда про Украину, чудо-страну, в которой росли яблоки и груши, арбузы и дыни. Про то, как их в один день собрали и отправили на телегах к вагонам, и как они закопали перед отъездом в саду библию, надеясь, что скоро вернутся домой. Но вернуться назад им так и не пришлось.
