А в родительский день, когда собирались женщины и дети на кладбище, захватив с собой крашенные пасхальные яйца и другой перекус, чтобы помянуть покойных, расстелив одеяла на траве возле могилок с железными оградками, говорила тётя Эрна с нашей бабой Клавой по-немецки. Речь их приводила меня в изумление, так как очень хотелось знать, о чём же они говорят. Возможно, тогда и родился во мне интерес к немецкому языку. В любом случае этот эпизод – один из незабываемых, потому что велико было удивление слышать этот «тайный» язык, на котором, оказывается, некоторые могли разговаривать, но не говорили.
А ещё тётя Эрна спасла меня на медкомиссии от строгой женщины-врача, которая явно сомневалась в моей пригодности для школы, потому что я была настолько робким ребёнком, что не могла выговорить буквы на плакате для проверки зрения. Врач неодобрительно качала головой, явно теряя терпение, а тётя Эрна убеждала её в том, что она «всё умеет, просто стесняется». И уговорила всё-таки. Прошла я с горем пополам эту медкомиссию. Спасибо тёте Эрне. Помним.
В любое время дня, если кто-то сильно поранился или кому-то стало плохо, посылали всегда за тётей Валей. Она жила на нашей улице и работала медсестрой в больнице, которая, как и школа, была на той стороне, за железной дорогой, в соседнем селе. Тётя Валя была спасительницей в трудную ситуацию, когда надо было оказать срочную медицинскую помощь. На неё возлагали надежду в минуты боли и испуга. Она могла успокоить просто своим присутствием, сказать, что всё будет хорошо и что всё заживёт. Тётя Валя светлолицая, красивая, у неё зелёные глаза и звонкий голос. Как хорошо, что есть тётя Валя. Бояться нечего.
Акушерка играет особую роль в жизни каждой женщины, родившей детей. В нашем селе была одна акушерка на всех. Мы с детства слышали её имя, хотя ни разу не видели. Но мама про неё часто рассказывала, что она про нас в шутку говорила, будто мы у мамы дистрофики, так как были худенькие. Елена Григорьевна, царство ей небесное, умерла от рака.
Она принимала роды у мамы, все три дочери, мы родились через её руки. Акушерка – проводница в мир материнства. Особенно первые роды запомнит роженица. Акушерка принимает роды, стоя на страже жизни. Низкий поклон и благодарность. Даже если я и не знаю вас лично, дорогая Елена Григорьевна. Уверена, что многие ваши роженицы помнят вас. А учитывая факт, что я родилась на этот свет, преодолевая довольно серьёзные препятствия, и отсутствие схваток в решающий момент, можно сказать, что вы спасли мне жизнь.
А ещё у нас была тётя Амангайша. Она была, кажется, героиней труда и единственная в селе женщина-трактористка. Её за это все уважали, и про неё даже писали в газете. Она была не такая, как все женщины, выбрав мужскую для того времени профессию. Амангайша-апай была небольшого роста, плотная, смуглолицая, с густыми чёрными бровями и золотыми серёжками-полумесяцами. Носила она по долгу службы рабочие брюки. Мне всегда было интересно, как она выбрала такую профессию, лёгок ли был её путь и что двигало ею, когда она решила стать трактористкой. В любом случае для меня она – пример смелости, непохожести на других. Как бы доказательство факта: вот, женщина может и трактором управлять.
Сегодня у тёти Лиды Сейтхановой юбилей – 80 лет. Вот уже почти двадцать лет назад мы уехали из Казахстана, оставив там наших родных.
В то январское утро, когда мы прощались в городе с родственниками, покидая страну, перед посадкой в автобус на Астану, мне как никогда отчётливо стало ясно, что наши судьбы настолько переплетены друг с другом, что невозможно, просто неизбежно жить без боли расставаний в этом мире. Нашу маму ждала в Германии встреча с родителями, родной сестрой и братом. Она уезжала из родного дома, возвращаясь к своим родным, которые к тому времени уже жили в Германии. Наш папа покидал своих родных в Казахстане.
Наша баба уезжала, оставляя своих детей, внуков и правнуков. Её старшая дочь Лида безутешно рыдала, обнимая свою маму в последний раз. Придётся ли ещё увидеться? Конечно, надо надеяться. Но что ещё будет там, впереди?
Две пожилые женщины, дочь и мать, прощаются в последний раз. Ещё долго будет везти нас автобус до аэропорта в Астане по бескрайней казахской степи, но перед внутренним взором моим будут проходить эти сцены с болью прощания. Трясущиеся от плача плечи тёти Лиды, в тот момент я видела не пожилую женщину, а беспомощную девочку, расстающуюся с мамой.
