Тайри, не задумываясь, полезла через кусты, позабыв о скрытых снегом ямах, старых магических ловушках и прочих прелестях здешнего бытия. За ней бросился наставник, ругаясь шепотом на трех языках сразу. Ну куда эту сумасшедшую понесло?!!
Несколько десятков шагов, пара прыжков через казавшиеся опасными промоины, и в ноги запыхавшейся и безмерно удивленной целительнице тыкается скулящая собачья морда. Несчастный гроннский пёс был едва жив, и видимо, последнее время даже не шел — полз, упорно цепляясь распухшими, изрезанными в кровь лапами. Белоснежная когда-то шерсть была в колтунах, намерзших ледышках и засохшей крови. Бока ввалились, а слезящиеся глаза смотрели с такой мольбой, что бросить бедолагу там, где лежал, казалось кощунством. "Высокий" мгновенно оказался рядом, убедился, что пса не оставят, и, издав что-то вроде одобрительного ворчания, растворился в воздухе. Неся на руках счастливо сопящего пациента обратно в лагерь, леди Даллет думала, что собак ей приходилось лечить полтора раза за всю практику.
Немудрено, что в этот день они не продвинулись сколько-нибудь далеко. То и дело приходилось останавливаться, чтобы напоить или покормить стремительно выздоравливающего найденыша. Его отогрели, а потом и отмыли в удачно подвернувшемся горячем источнике. Вода в крошечном озерце шипела, точно игристое вино, и подозрительно попахивала, но пса это ничуть не смутило. Он не только не сопротивлялся — еще и вылезать не хотел. Тайри решила не ждать, пока его раны сами затянутся, и зарастила их с помощью магии. Излечившийся собачий сын оказался прекрасен, решителен и безмерно благодарен всем без исключения, почему-то особо выделяя не вылечившую его леди, а мастера Гайдиара. Ваюмн неожиданно легко нашел с ним общий язык, а пёс позволил именно ему приводить в порядок свою изрядно пострадавшую, но все еще густую и длинную шерсть. Как раз вовремя этой процедуры Гай и обнаружил аккуратно вплетенный в особую косичку нитяной шнурок-возвратник. Вещичка была простенькая, самодельная, и магической, в полном смысле этого слова, не считалась. Она всего лишь показывала заблудившемуся животному дорогу обратно к хозяину — где бы он ни был. На Гронне подобное не практиковалось, а вот на материке и особенно в Старых землях — сплошь и рядом. Такие шнурки плели из цветных ниток, выдернутых из хозяйской одежды, повязывали на шею кошкам и собакам, вплетали в лошадиные гривы и привязывали к лапам ловчих птиц. Опять-таки, сам по себе белый пёс на запретной земле появиться не мог, значит, и хозяин обретается где-то поблизости… или обретался. Ведь не известно, сколько времени лохматый блуждал в поисках помощи. Скорее всего, именно поэтому найденыш, едва выздоровев, так рвется куда-то бежать. Маги посовещались и решили, что пойти и посмотреть, куда приведет пёс, всё-таки стоит. Если его хозяин жив — помочь, если умер — похоронить по-человечески. Кто знает, может, этот скиталец укажет им короткий путь к древней твердыне Льоффов или к теплому Внутреннему морю. Даль, безусловно, понимал, что они рискуют. Тайри разумно предложила сначала посмотреть на незнакомца издали, не обнаруживая себя, и только тогда принимать окончательное решение. Она ведь вполне могла усыпить человека, не прикасаясь к нему и не оставив возможности кого-либо разглядеть.
Творец, видимо, решил отблагодарить путешественников за благородный порыв несколько быстрее, чем принято ожидать. Следуя за четвероногим проводником, маги вышли на старую, но вполне сохранившуюся дорогу, у которой даже обнаружился указатель. Высокая каменная плита с надписями на древнем языке и вполне понятными стрелками направлений выглядела так, будто её поставили только вчера. Адалер сказал, что в этой штуковине живет вполне себе действенная магия, потому она и осталась новой. Орнери добавила, что многие маги Камня без раздумий отдали бы правую руку, чтобы научиться творить подобные чары. Если таким образом заколдовать, скажем, укрепления в шахте, она никогда не обрушится. А тут всего лишь дорожный камень! Умели же предки!
Пока разбирались с надписями, пёс нетерпеливо повизгивал и тянул за рукав то одного, то другого. Наконец Даль нашел знакомое название и очень обрадовался, что им с псом по пути. Уже в сумерках по обеим сторонам дороги появились первые признаки некогда обитаемых мест. Разрушенные стены, пустые коробки домов, рассыпающиеся башни. Целый квартал представлял из себя одни только фундаменты, внутри которых были сложены аккуратные курганы из обломков. Кто, когда и зачем это сделал?
Как ни странно, дальше попадалось все больше неплохо сохранившихся зданий. К одному из них — длинному одноэтажному дому, больше смахивающему на конюшню, и привел их собачий сын. Он с громким лаем понесся через анфиладу комнат, а маги остановились у дверей, напряженно прислушиваясь и осторожно заглядывая вперед при помощи чар.
— Две собаки. Очень слабые, — прошептал Даль.
— И человек без сознания, — добавила Тайри, — он болен, и давно. Но вылечить можно.
