Представьте себе, — говорит тов. Троцкий, — рядом бок о бок две армии. В одной от солдата требуют, чтобы он сражался во имя великих идей, соблюдал порядок, в другой — от солдата не требуют ничего, ему говорят: “Все, что возьмешь, твое”. Эта вторая армия — армия Махно. Темным, отсталым элементам, наполняющим ряды этой армии, любы принципы махновщины...
К нам, — говорит тов. Троцкий, — являлись перебежчики, которые заявляли через некоторое время: “Нет, мы идем к Махно”...
Попутно в своей речи тов. Троцкий ответил на обвинения советских военных властей в том, что партизан-махновцев слишком долго терпели, что они засиделись на определенном участке фронта (“Наш Голос”).
К сожалению, те партии, которые нам посылают эти обвинения, не предложили нам взамен махновских партизан ничего...
Возражает также тов. Троцкий на то, что якобы есть разница между Махно и Григорьевым. Те же элементы, те же методы.
Не успели мы разгромить банды Григорьева, как Гуляй-Поле поставило на порядок дня созыв съезда пяти уездов, причем задачей съезда выставлялось — свержение существующей власти рабочих и крестьян (Это утверждение не соответствует действительности. Никогда в махновщине вопрос так не стоял и стоять не мог. — А. Б.). Махно отказался от командования и перешел к организации самостоятельной Повстанческой армии.
Эти эксперименты производились на деникинском фронте, в стране, только что потрясенной григорьевским мятежом, в стране, представляющей вооруженный лагерь, и центральное командование заявило, что съезд, назначенный на 15 июня, допущен не будет.
Когда приказ об этом был подкреплен сосредоточением сил, направляющихся против Деникина, готовых направить свое оружие и против Махно, он прислал телеграмму, что он революционер, что он сдаст свою бригаду или дивизию тому, кого мы пришлем. (Махно с этим предложением отправил три телеграммы: 28 мая, 6 июня, 8 июня 1919 г. — А. Б.).
Далее тов. Троцкий отмечает, что с ликвидацией Махно не ликвидируется еще махновщина, имеющая свои корни глубоко в темных народных массах...»[588].
И тогда же 13 июня Ворошилов писал Раковскому:
«Дорогой Христиан Георгиевич!
Я вам посылал телеграммы, в которых вопил о своем положении, прося Вас придти на помощь, но ни помощи, ни даже ответа на телеграммы не получил. Вкратце сообщаю состояние армии:
1) Армии, как организма, нет. Штабы и разные учреждения при армии это в лучшем случае толпа бездельников, а в худшем — пьяниц и саботажников.
2) В довольствующих органах ни снабжения, ни вооружения, ни обмундирования: части до смешного небольшие, разложившиеся, босые, с распухшими и окровавленными ногами, оборванные. Артиллерии никакой. Кавалерия не многочисленная, сильно напоминает своих предков из Запорожской сечи.
Настроение рабочих Александровска определенно махновское. Короче, армии нет, или вернее не было, атмосфера для работы самая тяжелая. Сейчас кое-что удалось уже достигнуть, и мы не только удержали свои части, пересилили панику, но уже тесним противника и если Вы придете на помощь, вскорости выполним нашу задачу — очистим Донбасс.
Очень прошу Вас, Христиан Георгиевич, надавите на все педали, пусть нас снабдят винтовками, хотя бы австрийскими, патронов к которым в складах Киевского округа в достаточном количестве. В Киеве масса пушек. У Вас есть пулеметы. Во всей моей армии найдется пара десятков пулеметов.
Прикажите, пожалуйста, в спешном порядке грузить необходимое нам вооружение и если есть хотя малейшая возможность, пошлите обмундирование и обувь, без которых мы буквально задыхаемся.
Посылаем специально тов. Дуциса, которому окажите всяческое содействие и помощь в получении просимого и доставке в армию. Подробно о положении доложит тов. Дуцис»[589].
Неприятель особенно нажимал на пологовский участок, стремясь продвинуться к Днепру на Александровск, чтобы отрезать железнодорожную магистраль из Крыма, лишив пути отступления «крымских ударников»Дыбенко. Но махновцы, даже при отсутствии патронов и снарядов, снова переходили в атаку, и 13 июня, уже в который раз, заняли Гуляйполе и Конские Раздоры.
К тому времени на линии Мелитополь–Александровск были сосредоточены несколько красных полков, которые высвободились с григорьевского фронта и были поставлены в тылу махновцев затем, чтобы их разоружить. Они нападали на тыловые обозы, выхватывая комендантов и командиров, и препровождали их в Чрезвычайный Трибунал[590] Донецкого бассейна, прибывший на ст. Синельниково 12-го июня.
Многие повстанцы, выражая недоверие и с целью мести предателям коммунистам, настаивали перейти на сторону белых. Но их удерживали обещаниями, что все нормализуется и будет так, как пожелает народ, акцентируя внимание на террор белых.
Когда армии Южфронта были сбиты со своих позиций и почти разгромлены, а инициатива наступления полностью перешла к деникинцам, только тогда повстанцы оставили Бердянск, В. Токмак, Пологи, Гуляйполе, Гайчур.
