14 декабря Киев был взят войсками Директории. В этот же день гетман Скоропадский телеграфировал: «Я, гетман всея Украины, в течение 7/2 месяцев все свои силы клал для того, чтобы вывести страну из того тяжелого положения, в котором она находится. Бог не дал мне сил справиться с этой задачей. Ныне в силу сложившихся условий, руководствуясь исключительно благами Украины, от власти отказываюсь. Павле Скоропадский»[99].
19 декабря 1918 г. Директория публикует ноту, адресованную державам Антанты, в которой заявляла, что не призывала их войска на Украину и просит объяснить цель пребывания этих войск на Украине.
В ответ в Одессе был высажен новый десант в 8000 человек, на рейде стали боевые корабли союзников. Петлюровцы из Одессы, после сильного боя, были выбиты совместными усилиями держав Согласия и белогвардейцами.
Приморские районы — Одесса, Крым, Бердянск, Мариуполь были заняты добровольческими частями, поддерживаемые флотом и десантными войсками Антанты.
К декабрю 1918 г. на Украине насчитывалось 36 000 штыков и 200 орудий немецких оккупационных войск. Гетманских 20 000, петлюровская армия — 40 000 штыков, 3 000 сабель, около 50 орудий, 2-тысячный отряд добровольцев с 20 орудиями в Екатеринославе, в Донбассе около 5 000 и в Крыму около 3 000 добровольцев с артиллерией, броневиками, бронепоездами, самолетами, массой всевозможных формирований. Предполагалась высадка трех французских и трех греческих дивизий.
Этим прекрасно вооруженным и снабженным войскам большевики на Украине могли противопоставить только 4 000 повстанцев, скрывавшихся в нейтральной зоне между границами Украины и РСФСР, плохо вооруженных, раздетых, политически (в преобладающем большинстве) нестойких крестьян-повстанцев, почему-то гордо именуемых двумя «дивизиями».
7 декабря 1918 г. Антонов-Овсеенко докладывал главкому Вацетису: «...Попытка сосредоточения наиболее боеспособной части этих сил в направлении Курск–Белгород почти не удалась — организованные из черниговцев части отказались в большинстве повиноваться приказу перейти из Черниговщины в указанный район. По этому поводу производится расследование. Начдив 1-й повстанческой устранен, политком отдан под суд... У меня в распоряжении части так называемой 2-й повстанческой дивизии... Они все из Харьковщины. Только к Харькову они пойдут охотно...»[100].
Но вся Украина представляла собой растревоженный улей. Партизанское движение было массовое, глубоко народное, патриотическое, стремилось к социальным переменам, свободе, демократии, земле. И когда эти 4 000 человек двинулись вглубь Украины, на соединение с ними бросились десятки тысяч повстанцев...
Вот и станция Гуляйполе. Здоровый, полупьяный, заспанный грузин-комендант, одетый чуть ли не в шелка, спросил, куда мы едем, и, узнав, указал: «Там тачанки!»
8 одноэтажном станционном здании было грязно, но тепло. Воздух пропитан «махрой». Повстанцы, полураздетые и грязные, валялись прямо на цементном полу, перевязывая друг другу раны. Из дежурной комендантской слышалась исполняемая мужским дуэтом песня.
Вдруг гармоника заиграла «Яблочко». Все сразу оживились, и далее с ранами на голове — и те пустились в пляску. Припевкам не было конца. Устное народное творчество выражало в них чаяния народа, прославляя героев и с сарказмом высмеивая трусов и тех, чья «хата с краю», своих недоброжелателей и врагов.
Обогревшись, мы на площади перед вокзалом, сели на тачанку, и по ровной как струна шоссейной дороге, покатились с уклона, в видневшееся вдали Гуляйполе.
У околицы вправо и влево тянулись окопы, заваленные соломой. Здесь когда-то фронтовики собирались защищаться от немцев. В селе были широкие, прямые улицы, ближе к центру — добротные одно– и двухэтажные кирпичные дома, городской сад. Это было не провинциальное село, а небольшой оживленный городок.
Чуть не доезжая до базарной площади, на которой располагались довольно большая и красивая пятиглавая церковь, ряды магазинов, ряды столов базара, мы остановились.
