Во время крестьянской недели (с 9 по 15 марта) выяснилось настроение крестьян, которые выражаются в следующих лозунгах: 1. “Никаких коммун, коммунистических ячеек и партий не допустим”. 2. “Мы сами большевики и будем поддерживать Советскую власть”. 3. “В Советы коммунистов выбирать не будем”. 4. “Чим балакаты, скорише б землю роздавалы, тоди и выдко було б, що наша влада”. 5. “Почему существуют большевики и коммунисты?” 6. “Нехай будуть бильшовыкы, а не буде комунистив”. 7. “Як комунисты, то им табак, папиросы, сипь, а другим нема”. 8. “Кажуть, що власть народу, а сами выбырають партийных и прысылають в волости незнайомих людей на должности”»[838].
В сводке Харьковского военного округа о политическом состоянии Александровского и Мелитопольского уездов за период с 15 марта по 1 апреля 1920 г. сообщалось:
«...Александровский уезд.
Положение в уезде неблагоприятное. Анархобандитизм свил себе здесь крепкое гнездо и проявляется почти во всех волостях, за исключением 10 (из 43-х) — Гавриловской, Андреевской, Ново-Гуполовской, Петрово-Свистуновской, Григорьевской, Натальевской, Камышеватской, Петровско-Строгановской, Вознесенской и Федоровской.
В некоторых волостях ревкомы работают полулегально, вследствии постоянной угрозы со стороны махновщины.
Александровский уезд требует сугубого к себе внимания, а потому необходимо направить туда в достаточном числе агитаторов (знающих украинский язык) и литературы, главным образом, антимахновской и по продовольственному и земельному вопросу.
Снабжение уезда литературой происходит ненормально, через случайных курьеров.
Из Бердянского уезда сведений не получено»[839].
7 мая 1920 г., поздней ночью к нам на хутор от Махно приехал Голик, все время бывший со штабом. Он рассказал, что красный отряд собирается потрусить хутора и поэтому надо скорее ехать подальше. Мы перебрались за 25 верст к Мариуполю, в Азовское лесничество.
Голик привез много воззваний и письмо. Махно писал мне относительно положения штарма и своего отряда, ругаясь, что я ничего не делаю. По дороге Голик сообщил следующее:
«Махно болел тифом и находился в хуторе Белом, что в пяти верстах от Дибривок. Штаб сидел в подполье в Гуляй-Поле.
22 января в Гуляй-Поле произошла встреча представителей нашего штаба армии с делегацией красных войск. Перед нами они поставили такие вопросы: 1. Считают ли себя представители штаба руководителями Повстанческой Армии в настоящее время. 2. Если “да”, то намерен ли Махно подчиниться приказу РВС 14-й армии о разоружении повстанцев. 3. Если намерены, то укажите необходимое на разоружение время и так далее».
Мы ответили на эти вопросы так: «1. Повстанческая Армия, имея за собой не заслуги перед революцией, а только лишь честно исполненный до сих пор долг тружеников, считает предложение со стороны Советских войск о разоружении плодом печальных недоразумений, оскорбляющих Повстанческую Армию. 2. Повстанческая Армия видит в товарищах красноармейцах братьев по духу и крови и в любой момент готова рука об руку с ними идти против общего врага, оставляя за собою право самостоятельности как Армия и входя в тесный контакт с Красной Армией. 3. Повстанческая Армия самым категорическим образом протестует против насилия, арестов, разоружения честных повстанцев, а также избранных ею командиров...»[840].
Совещание к какому-либо соглашению не пришло, мы еще глубже ушли в подполье. Десять человек охраняли Махно, который, как только почувствовал себя лучше, настаивал сделать налет на заградительный отряд, который все время его разыскивал. Вот мы в ночь на 2 февраля и ударили ему в хвост, когда он выходил из Успеновки. И, что вы думаете? Взяли до ста человек в плен и два пулемета. Нас уже было 20 человек, и мы налетели на Гуляй-поле, где взяли в плен пехотную бригаду и тяжелую батарею вместе с прислугой 42-й дивизии. Начали стекаться понемногу члены штарма и 5-го февраля отпечатали две листовки. Вот одна из них, — вытащил листок из кипы бумаг Голик.
Мы подъезжали к лесничеству, а вскоре сидели в безопасном месте и читали воззвание. В нем говорилось:
«Слово к Крестьянам и Рабочим Украины. Братья и крестьяне рабочие.
Свыше трех лет вы находились в борьбе с капиталом и, благодаря вашим усилиям, вашей стойкости, вы почти заканчивали эту борьбу. Враги революции изнемогали под вашим напором, и вы, чувствуя победу, близились к торжеству. Вы верили, что ваша бескорыстная борьба с врагами революции даст возможность вам осуществить тот Свободный Советский Строй, к которому мы стремимся.
