Так постепенно переходит на нашу сторону крестьянство, даже кулачество, явно настроенное против Советской власти.
Даже кулаки начинают сознавать, что у крестьянина есть один путь — вместе с Советской республикой на войну с белогвардейцами.
Поступок Махно послужил примером для тех немногих забитых, темных крестьян, которые еще до сих пор не решились открыто пойти с нами, и заставить их влиться в наши красные ряды.
Кулачество прозревает. Оно нанесло первый удар Врангелю переходом на нашу сторону...»[954].
И, действительно, Старобельское соглашение способствовало революционной активизации части населения, уклонявшейся от участия в гражданской войне. Так, только на Украине, по подсчетам большевиков, в течение августа – декабря 1920 г. было выявлено около 500 тысяч дезертиров.
Из г. Изюма мы вышли на фронт, отведенный нашей армии командованием фронта, организованном в первых числах октября, во главе с тов. Фрунзе.
От Беловодска и до фронта наша армия наглядно таяла. Союз с Советским правительством разъедал кулацко-армейские элементы, отчего они начали дезертировать. Так, группа донских казаков под командой Фомина[955] из отряда Каменева в составе 500 штыков и 200 сабель по дороге на Старобельск самовольно ушла на Дон. Бывшие пленные красноармейцы, влитые в 4-й пехполк 2-й группы Петренка, в составе 300 штыков, уворовав 15 пулеметов, бежали в Богучарский район. Группа Каменева в составе 4 000 штыков, 600 сабель при 4-х орудиях и 70-ти пулеметах в походе на Изюм свернула на Луганск, а 9-й пехполк, во главе с командиром его Пархоменком[956], спровоцировав батальон 5-го полка и дивизион 6-го конного, общей численностью 2 000 штыков, 150 сабель при одном орудии и 50 пулеметах, повернул в Воронежскую губернию. Из города Изюм командир 4-го пехотного полка Бондаренко[957] (известный эксист и террорист по Харькову), бывший помощник Гаркуши[958], три недели назад убитого в Донщине, также захватив 7 пулеметов, эскадрон конницы 2-го полка, ушел вверх по Донцу под Харьков. А командир 8-го пехотного полка имени Живодера, известный старик Матяж. пытался из Барвенкова свернуть на Полтавщину, но был схвачен. Комиссия антимахновских дел, во главе которой стоял Зуйченко, приговорила его к смерти и по разрешению Совета приговор был исполнен, а полк обезоружен.
Итак, из армии бежали части, группы, одиночки. Это помогло увидеть, что из себя представляла махновщина раньше. К дезертирам Совет применял репрессивные меры, но остановить процесс не мог. Мы утешали себя мыслью, что армия очистилась от враждебных ей элементов, от попутчиков — кулаков, а, возможно, и белогвардейцев. Лучше качество, да меньше, чем количество, да хуже.
Попутчики от нас отошли, не пожелав примириться с Соввластью. В армии остались старые кадровые повстанцы, испытанные в боях и закаленные в походах.
Ко всем дезертирам мы были враждебны; отчего предлагали советским представителям свою помощь в борьбе с ними. Однако, борьбы не было, ибо дезертиры потихоньку уходили и от своих вожаков.
Спустя некоторое время Каменев, Бондаренко, Пархоменко, Фомин и другие писали нам: «Мы не хотели мира с большевиками, которые способны обмануть. Мы не желали проливать свою кровь на врангелевском фронте лишь потому, что нашими плодами воспользуются большевики. Мы не признаем их революционерами и боремся с ними как с государственниками, властителями и законниками. Желаем вам успеха в деле разгрома Врангеля и умоляем — не ложите пальцы в рот большевикам — откусят».
Вот последствия, вызванные нашим союзом с Совправительством! Не порывая связи с этими отщепенцами, Совет упрашивал их не выступать против Совправительства. И они, оставшись с маленькими отрядами, сидели на одном месте и не проявляли себя агрессивно. Фактически наши отряды, кроме вышеупомянутых, с 10-го октября прекратили борьбу с Красной Армией и всеми советскими и партийными организациями. Частично они разбрелись по домам, скрылись в подполье, а частью прибыли в армию. Так отряд Савонова в г. Изюме был присоединен к армии; группа Сыроватского и отряд Колесниченка в пос. Барвенково влились в 3-ю группу Забудька; отряд Бровы прибыл к нам на фронт; отряд около 1 000 штыков и 500 сабель во главе с Христовым позже с Полтавщины прибыл в Гуляйполе.
Наши представители в Харькове: Куриленко, Буданов, Попов, Хохотва и Клейн передавали по телеграфу:
