4. Мы просим все войска, сражающиеся на территории Украины, объединиться под одним общим лозунгом: “Все на дорогу революции и за власть трудового народа!”
По возвращении из штабов делегаты должны взять на себя инициативу по скорейшему созыву 2-го районного съезда фронтовиков в одном из сел нашего района, по усмотрению самих делегатов, а если представится возможным, то созвать и Уездный Съезд. Председатель 1-го районного съезда К. Головко. Тов. Председателя К. Гонжа, И. Нот. Секретарь: Лавров и П. Козленко. 13 (26) января 1919 г., с. Большая Михайловка»[142].
Наш штаб стоял в с. Покровском, когда сюда явилась делегация съезда. Головко передал мне постановление.
— И какой ты дурень, Головко, — обратился я к нему, прочитав наказ, — сюда приехал агитировать нас, чтобы прекратить борьбу, или хочешь сагитировать Петлюру, чтобы он вернул наших фронтовиков, на которых я меньше всего положился бы. Да нет доверия и тем, которые дома сидят. 0НИ — изменники. Раз продали Петлюре и немцам Гуляйполе, Бердянск, Мариуполь, во второй раз — не объегоришь! Я категорически заявляю, что вашим фронтовикам оружия не доверю, а если они хотят сражаться, пусть идут к нам в полки, но не производят своих формирований. Чубенко уже давно поехал к Дыбенко[143] подписать наше соглашение, а тебя черти несут к Петлюре агитировать своих фронтовиков.
Я подал ему манифест Временного Рабоче-Крестьянского правительства Украины. Он внимательно начал читать его своим товарищам:
«29 ноября 1918 г. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Именем восставших рабочих и крестьян, именем революционной армии Украины объявляем власть гетмана низложенной, власть рабочих и крестьян, власть Советов на Украине восстановлена.
Рабочие и крестьяне Украины! Солдаты Красной Украинской армии!
Фабрики и банки были возвращены капиталистам, земля и сельскохозяйственный инвентарь — тунеядцам-помещикам. Запылали деревни, загремели пушки, застучали пулеметы, направленные на освободившихся рабочих и крестьян Украины. Сотнями и тысячами расстреливались бедняки, многими тысячами загонялись они в тюрьмы только за то, что осмелились быть свободными, только за то, что не пожелали работать на помещиков и капиталистов...
Именем восставших масс мы объявляем:
1. Гетман и его Совет Министров считаются низложенными и состоящими вне закона.
2. Все ставленники гетмана и германского командования, все представители нынешней местной власти подлежат немедленному аресту с заменой их представителями рабочих и крестьян, верными сторонниками Советской власти.
3. Все законы, приказы, договоры, постановления и распоряжения как гетмана и его агентов, так и Центральной Рады и ее агентов считаются незаконными и не подлежащими исполнению.
4. Всякий, принуждающий или уговаривающий исполнять распоряжения гетмана или Центральной Рады или их агентов на местах, подлежит расстрелу на месте.
5. Все фабрики, заводы, банки и торговые предприятия, рудники и каменоломни являются собственностью украинских трудящихся масс и должны быть сданы органам Советской власти их нынешним владельцам и собственникам а полном порядке, согласно определенным указаниям революционной рабоче-крестьянской власти.
6. Все земли помещиков со всем живым и мертвым инвентарем должны быть немедленно отобраны у помещиков и безвозмездно переданы крестьянам.
7. Заработная плата повышается до нормы, установленной Советской властью в России.
8. Все права крестьян и рабочих, установленные Советским правительством, приобретают полную силу, все долговые обязательства крестьян и рабочих по отношению к капиталистам и помещикам считаются недействительными...
Мировая революция идет. Восставший пролетариат не может не победить — и он победит.
Встаньте все, как один, встаньте мощной и несокрушимой стеной и вы победите.
Все в бой, все к оружию! Все в ряды рабоче-крестьянской армии. Вперед к победе!»[144].
Подписали: Пятаков, Ворошилов, Сергеев, Квиринг, Аверин, Затонский, Коцюбинский, — закончил читать Головко.
— Это что же, наше, стало быть, правительство, а ну-ка давайте поедем к нему и расскажем свое горе, попросим оружия, денег... Как же оно вышло, еще и договор? Ну хлопцы, — обратился он к своим, — теперь надо ехать в Харьков и расспросить, что к чему, как жить дальше.
Они решили срочно ехать в Харьков, и я снабдил их деньгами, документами, выделил паровоз.
Угроза занятия Красной Армией Донбасса ставила Антанту в критическое положение на море, так как ее корабли были бы лишены возможности получать уголь, поэтому весь бывший десант Геническа и Мариуполя с махновского фронта повернул в Юзовку и Макеевку.
У нас ощущалась острейшая нужда в боеприпасах.
