5. Постоянные совещания обязаны собираться не реже одного раза в неделю, имея целью: а) взаимное осведомление по делам внутреннего фронта; б) оказание полного содействия по борьбе с бандитизмом и контрреволюционными выступлениями, с отдачей в этом направлении распоряжений подчиненным им ведомствам; в) представление за истекший период исчерпывающих докладов по вопросу о бандитских выступлениях, мероприятиях, принимаемых соответствующими учреждениями по борьбе с последними, о политической советской работе, развиваемой как советскими, так и партийными организациями, о ходе продовольственных работ в связи с развитием бандитизма и контрреволюционных выступлений и об исполнении соответствующими органами заданий, поставленных на предыдущих совещаниях.
6. Губернские совещания несут полную ответственность за согласованность организационно-политической работы с проводимыми военными операциями; следят за тем, чтобы при всех выделяемых отрядах находились соответствующие уполномоченные партийных организаций и власти, дабы одновременно с уничтожением живой силы бандитизма устанавливался твердый революционный порядок».
Руководство постоянными совещаниями по борьбе с бандитизмом осуществляли ЦК КП(б)У, СНК УССР и Вуцик по указаниям из Москвы. По докладу помощника командующего вооруженными силами Украины Р. Эйдемана СНК УССР 3 января 1921 г. принял следующее постановление:
«Отмечая факт ослабления бандитизма в настоящее время, но не усматривая в этом близкой ликвидации бандитизма вообще, считаю основной задачей государственной Советской власти и политических организаций активную всестороннюю борьбу с бандитизмом УССР и привлечь к этой работе все советские и политические органы на местах. Поручить политсовещанию при командующем вооруженными силами УССР разработать план конкретных мероприятий по борьбе с бандитизмом во всеукраинском масштабе, принимая во внимание внесенные предложения народных комиссаров и уже разработанный в совещании проект циркуляра всем наркомам и предгубисполкомам. К участию в разработке вопроса привлечь представителей комнезаможей при ЦИК»[1130].
Величайшее заблуждение большевиков состояло в уверенности, что коммунизм можно строить только путем жестокостей, принуждением и истреблением политических противников. И еще большее заблуждение — попытка насилием создать жесткие идеологические конструкции и догмы, подчинив им жизнь людей.
Еще К. Маркс говорил: «Идея»всегда посрамляла себя, как только она отделялась от «Интереса».
А какой был интерес?
В это время большевиками проводилась политика разрушения общественного уклада жизни. Разрушения не только экономического, политического, но морального. Втаптывалась в грязь нравственность, насиловалась биологическая природа человека.
Все это исходило из абсолютно неверной предпосылки, что идеологические пожелания должны обеспечиваться силой. Но ведь право силы отрицает правовое общество, и для сравнения можно подчеркнуть разницу полномочий чрезвычаек и жандармских управлений. Последние не имели права расстреливать без суда — ЧК же имели это право и пользовались им с ужасающей простотой и легкостью.
Вот один из примеров.
Красные войска заняли с. Новоспасовку (18 верст севернее г. Бердянска). Взяли заложников, в основном, несовершеннолетних подростков. Потребовали сдачу оружия и выдачи махновцев. В итоге всех заложников расстреляли. Там же была и семья Мартына Фоменко.
Ставшая впоследствии баптисткой, жена повстанца Фоменко так рассказала эту историю:
«Зимой под Рождество Христово Новоспасовку заняли красные, которые стали ходить по хатам в поисках оружия и повстанцев. Зайдя в хату к нам, они потребовали указать место, где скрывается Мартын. Отец объяснил им, что о Мартыне они уже давно ничего не слышали и не знают, жив ли он. Отца и мать стали избивать, требуя признания. Но они ничего сказать не могли, так как, действительно, ничего не знали. Тогда старший приказал: “Расстрелять обоих!”Их вытолкали из хаты и у порога убили. Вернувшись в хату, они стали требовать признаний и от меня. Но я ничего сказать не могла, да и оцепенела от ужаса. На меня кричали, угрожали. В конце концов командир закричал: “Расстрелять и этих, никого даже на семена не оставим!!”
Все это время я была полураздетая и держала на руках грудную дочь. Ко мне подошел какой-то невзрачный командир с монголоидным лицом, вынул наган, наставил на меня и проговорил: “На них еще два патрона тратить?”И выстрелил...
Очнулась я от холода, в луже застывшей крови. Дверь во двор была открыта. Окоченевшая дочка лежала рядом. Ночь эта была морозная и лунная, тишина звенящая, только изредка слышался лай собак.
Встать на ноги я не смогла, доползла к соседям, которые в конце концов пустили в теплую хату, обмыли, обогрели.
Моя девочка была убита. Пуля прошла ее насквозь и остановилась у меня под сердцем. Так вот и живу с пулей в груди, одна, сиротой.
Когда меня уже бог заберет к ним?!»[1131].
Дорого стоила повстанцам борьба за лозунги, провозглашенные Октябрем, много жертв требовала беспощадность «военного коммунизма».
