К началу января 1944 года войска 1-го Украинского фронта, прорвав оборону противника на фронте более 300 километров, освободили, помимо Казатина и Бердичева, Радомышль, Коростень, Новоград-Волынский, Житомир, Белую Церковь.
5 января на Кировоградском направлении перешли в наступление войска 2-го Украинского фронта. Над 8-й германской армией, оборонявшейся в районе Корсунь-Шевченковский — Звенигородка — Шпола, нависла угроза окружения.
Германское командование принимало экстренные меры, чтобы заделать брешь в системе своей обороны. Спешно перебрасывались сюда с других участков новые дивизии, вводились в сражения — в первую очередь против танковых армий, поскольку они представляли наибольшую опасность.
Предположив, что возможное направление вражеского контрудара Погребище — Звенигородка, командование фронтом перебросило 1-ю танковую армию на Монастырище — Умань, имея в виду расчленить ею противника и создать благоприятные условия для окружения его 8-й полевой армии.
1-я танковая, начав наступать 6 января, в первый же день продвинулась вперед на 50 километров, овладев населенными пунктами Лисовец, Ильинцы, Дашев, Корытия. Путь на Умань, по существу, был открыт.
И вдруг 1-й танковой приказано приостановить наступление на Умань и повернуть на 90 градусов.
В войне, где участвуют массовые армии, далеко не всегда можно предугадать действия противника, хотя тщательный анализ возможностей врага, скрупулезный учет предшествующего опыта борьбы с ним сопутствуют деятельности полководца.
Стремясь выручить свою 8-ю армию, попадающую в окружение, противник попытался действовать извне, с оперативной быстротой перебросил сюда резервы с других участков — на Винницу, через Львов, Проскуров (ныне Хмельницкий). Стояла распутица, а для движения на Винницу у противника в распоряжении была разветвленная сеть железных и хороших шоссейных дорог.
Враг нанес здесь серьезный контрудар во фланг нашей 38-й армии. Вот почему 1-й танковой пришлось срочно поворачивать на Винницу под прямым углом, бросив успешно начатое наступление на Умань.
С середины 1943 года Красная Армия накопила весьма значительный опыт борьбы с противником, переходящим под ее мощными ударами к обороне. С противником, однако, все еще сильным, коварным, умным. Лишь глубокое изучение методов его сопротивления приводило к победам с наименьшими потерями. Несмотря на пресловутое пристрастие прусской военщины к шаблонам, противник вынужден был искать новые методы сопротивления — переходил к удержанию рубежей обороны путем организации многочисленных контрударов по всей линии фронта. Это было необходимо ему, чтоб затянуть бои, выиграть время. С этой целью он создавал на разных участках мощные резервы, позволявшие парировать удары наступающих наших войск.
Винницкая наступательная операция затухала. Нашим войскам пришлось отступить здесь километров на тридцать.
6 января, когда 1-й танковой было приказано повернуть на Винницу, в части нашего корпуса приехали командующий М. Е. Катуков, член Военного совета Н. К. Попель и новый командир корпуса генерал И. Ф. Дремов.
Я находился у моего друга, командира 1-й гвардейской танковой бригады полковника В. М. Горелова, когда ему доложили о прибытии начальства.
— Пойдем, Армо, встречать. Не иначе что-нибудь важное случилось, когда разом столько начальства к тебе грядет, — сказал Владимир Михайлович, на ходу натягивая на себя шинель.
… — Вот что, полководцы, — сказал в обычной своей полушутливой манере М. Е. Катуков, — понимаете, армия неожиданно получила новую задачу, направление наступления меняется — теперь на Жмеринку. Там у противника обнаружилась крупная группировка.
— «Обнаружилась»? — вырвалось у меня.
— Да, обнаружилась, — настороженно повторил Михаил Ефимович. — А что ты хочешь сказать, Армо?
— Сказать ничего, товарищ командующий, только спросить хочу: а где была разведка?
— Любишь задавать лишние вопросы, — ответил Катуков. — Задача состоит в том, чтоб не вопросы ставить, а «уконтропупить» эту группировку… А там видно будет. Сейчас командир корпуса растолкует ваши задачи, благо вы оба вместе.
Немногословный И. Ф. Дремов нарисовал стрелы на наших картах.
— Поняли?
— Поняли, — дуэтом ответили мы с Гореловым.
— Еще будут вопросы? — спросил Катуков.
— Один, — сказал я. — Вчера разведка одно доложила, сегодня другое. А завтра третье?
— А, чтоб тебя! — разозлился Михаил Ефимович. — Всегда в своем репертуаре. Задачу положено не обсуждать, а выполнять.
— Есть не обсуждать. А я не задачу обсуждаю, задача будет выполнена.
— Вот это по-военному, по-командирски. Ну, мы дальше — к Бурде в бригаду.
Когда они уехали, В. М. Горелов сорвался с места и зашагал из угла в угол, так что половицы затрещали.
— Не обсуждай, Армо, а выполняй, Армо! — передразнивал он командарма. — Ясно?
— Ясно.
— Попугай ты, Армо, ясно?
— Да заткнись же ты, Володя! — не выдержал я. — И так тошно.
— Тошно?! — заорал Горелов. — Тошно, говоришь? — еще более грозно вопрошал своим басом Владимир Михайлович. — Ординарец!
Ординарец вырос перед ним.
