Ни Афанасий Николаевич, ни остальные оленеводы не успели даже упасть и залечь, как грохнули ещё два выстрела. Фигура на гребне покачнулась, выронила автомат и упала на колени. Все невольно повернули голову на звук выстрела: на другом гребне над склоном долины, похожей на чашу с пологими стенками, тоже появился стрелок, и его оружие было намного более дальнобойным, чем даже автомат Калашникова. Бандит ползком скрылся за гребнем, оставив на склоне разбитое чужими выстрелами оружие.
Новый стрелок неторопливо спускался по склону, повесив за спину ружьё -- так, чтобы было понятно, что пускать его в ход он больше не собирается. На плече у него был небольшой, но, видимо, тяжёлый рюкзак. Председатель всмотрелся в приближающуюся фигуру, выругался, но скорее восхищённо, чем сердито.
- Это ж Арсенька! -- узнал идущего и второй оленевод. -- Несёт побродягу, надо же...
Неизвестный подошёл к палаткам:
- Здоров, дядя Афанасий! Чего это у вас тут, ваххабиты, что ли, одолевают?
- Идёшь ты на...., шутник, -- председатель подошёл, обнял стрелка. -- Чего бродишь? А ну как он бы тебя положил из засады? Знаешь, сколько их тут?
- Не знаю, мне на кой их считать? -- отмахнулся пришедший. --А правда, чего тут? И откуда у него автомат?
Председатель отвернул полог палатки:
- Зайди, погрейся, вымок весь. -- И подозвал экспедицию: -- Идите-ка, товарищи учёные, познакомьтесь. Это Арсений, охотник наш, поселковый.
- Колоброд, -- добавила хозяйка, но совсем не сердито. Перед гостем она поставила огромную кружку горячего чаю. -- Хлебай вот пока, сейчас супу согрею. Поганец этот зек, котелок мне испортил, чтоб его...
Члены экспедиции рассматривали гостя. Что для эвенка, что для якута он был необычно высокого роста; Леся, вглядевшись, убедилась, что он полукровка -- сахаляр, как говорят в Якутии. Черты лица у него были почти европейские, только оттенок кожи и разрез глаз -- типично северные. Одет "колоброд" был как все местные -- в непромокаемый костюм, натянутый на ватник. Только шапки, как у оленеводов, у него не было, и мокрые длинные волосы торчали во все стороны. Волосы слегка кудрявились -- ещё один признак смешанной крови; северяне очень редко бывают кудрявыми.
Дочки хозяев прятались за спины взрослых и непрерывно хихикали. Леся их понимала: новый человек в стойбище -- редкость, тем более такая героическая личность. Прямо Зверобой...
Гость расспрашивал о бандитах, председатель обстоятельно излагал ему всё, что сам знал, остальные, включая и Васю, и членов отряда, уточняли его рассказ. Только Петя сидел странно задумчивый и хмурый, на обращённые к нему вопросы отвечал невпопад. Леся забеспокоилась, оттащила его в сторонку:
- Случилось что-то?
Петя потёр лоб:
- Может, мне с недосыпа кажется... Кого-то мне этот бандит напоминает. Лицо почти не видно было, а вот голос знакомый. Если только не показалось.
- Да ну, откуда ты можешь уголовников знать? -- усомнилась подошедшая Маша.
- Может, я его ещё до колонии... -- Петя замолчал, словно пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. Потом повернулся к девушкам, став ещё угрюмее:
- Точно, девки, я его знаю. Это Кукин, с отцом вместе работал. Археолог. Если только мне не показалось... -- Он снова отвернулся и стал молча прихлёбывать остывший чай.
На осадном положении стойбище провело весь день. Сменявшиеся с вахты оленеводы заваливались спать, под противный дождь вылезали следующие дозорные, в их числе и вновь прибывший "Кожаный Чулок". Мальчишкам и девушкам было строго приказано без крайней необходимости наружу не выходить, а по крайней необходимости вылезать через полог сзади, чтобы от склона, на котором появлялся бандит, их закрывала палатка. Собаки бегали вокруг стада, олени беспокоились -- кажется, они ощущали в воздухе какой-то подозрительный запах: тянули носами и тревожно мычали. Экспедиция сидела в хозяйской палатке -- там было достаточно места, -- и маялась от безделья и от невозможности принести в этой дурацкой ситуации хоть какую-то пользу. Девушки помогали хозяйке готовить еду; вместо испорченного котелка Санжи достал из рюкзака свой -- поменьше, конечно, но это лучше, чем ничего.
К счастью, с северного склона к стойбищу было не подобраться -- он был крутой, практически голый, его устилала россыпь острых камней, а по скальной впадине спускался в долину застывший водопад. Вообще-то это обычная горная речка, но в последние несколько тысяч лет здесь была наледь, даже в пелене дождя сиявшая серо-зелёным льдом.
Когда дождевые тучи на несколько минут раздвинуло налетевшим ветром, Арсений тоже принюхался, точь-в-точь как олени, и кивнул председателю на юго-западный склон:
- Оттуда дымом пахнет. Там у них засидка.
Афанасий Николаевич, видно, привык верить "Кожаному Чулку":
- Далеко?
- Километра три, дальше запах бы не дошёл.
- А где там сидеть можно? -- задумался председатель. -- Скалы кругом, заросли...
- Может, они в Кыысы-уот сидят? -- предположила хозяйка.
Якуты как-то разом вздрогнули. Маша тут же вклинилась с вопросом:
- Это что такое?
Оленеводы поморщились и отмолчались, хозяйка нехотя объяснила: