Конечно, живя вместе со сказителями долгие годы, люди знали весь их репертуар. Но каждый раз слушали уже известный рассказ как будто заново, удивляясь, переживая за героев и радуясь, когда они выбирались из очередной беды. В сказке про богатыря и небесную девушку любимым персонажем слушателей был олень: он давал герою мудрые советы, увозил его от погони, а когда герой был убит злым богатырём, олень спрятал его кости и поскакал на поиски небесной девушки, чтобы она оживила суженого. Петя как-то заметил, что, если бы по этой сказке сняли современный фильм, олень был бы самым популярным героем и собрал бы больше фанатов, чем богатырь и его девушка...
За шесть дней плавания записи привели в относительный порядок: теперь не было опасности, что что-нибудь важное забудется. Экспедиция успела даже немного поскучать: дождь не прекращался, а в низовьях Яны это был уже настоящий густой снег. Огромные хлопья падали в чёрную воду и бесследно исчезали в ней; если долго смотреть на это, начинало казаться, что во всём мире идёт снег и нет ничего, кроме снега и реки...
На седьмой день катер прибыл в Нижнеянск, и экспедиции велели срочно, со всех ног торопиться на аэродром: если самолёт до посёлка Намы не взлетит в течение получаса, рейс может быть отложен на неизвестное время! Погода не давала поблажек: снег усиливался, ветер налетал резкими порывами, а для здешних небольших самолётов ветер даже опаснее, чем осадки. Подхватив вещи, учёные запрыгнули в стоявший у причала "газик": водитель, работавший в магазине, согласился во время обеденного перерыва подбросить их к самолёту за символическую плату и бутылочку спирта. Разбрызгивая грязь, машина понеслась по улицам посёлка, мотор страшно завывал, но сбоев не давал. Молодые люди то и дело валились друг на друга на резких поворотах, падали на рюкзаки, брошенные под ноги, Петя не раз ушиб локоть о драгоценный кофр, а Санжи на особенно суровом ухабе ударился головой о крышу машины и всю оставшуюся дорогу вполголоса ругался, что наверняка кузов помялся.
К окончанию регистрации они успели: влетели, мокрые и покрытые грязью, в деревянное здание, которое местные жители гордо называли аэровокзалом, протянули девушке в синей форме билеты и паспорта, бросили на весы свою поклажу. Вес багажа поуменьшился за время путешествия, в основном за счёт съеденных и раздаренных продуктов. Петя всегда ожила взвешивания багажа с неясной тоской: за перевес пришлось бы доплачивать, а наличности у отряда было совсем немного... Получив посадочные талоны, учёные всё так же бегом спустились из "аэровокзала" по другой лестнице и оказались практически у трапа. Пилот, устало ругаясь, помог им забросить вещи в самолёт, проследил, чтобы они сели куда надо и пристегнули ремни (на тех местах, где они вообще были), и самолётик, вздрогнув всем корпусом, начал разбег.
Болтало страшно; Маша, вцепившись в лесин локоть и закрыв глаза, бормотала вполголоса, что ненавидит, ненавидит ездить на "уазиках", а особенно на летающих. Лесю качка не пугала, укачивание было ей неведомо, и она, повернувшись к иллюминатору, смотрела, как внизу, в сером снежном тумане плывёт тёмно-зелёная земля. Извилистые речки, невысокие гряды холмов, поросших карликовыми деревьями, чёрные озёра, заросли тощих лиственниц уносились назад с кажущейся неторопливостью. Санжи спал, обнявшись с рюкзаком. Петя достал из тщательно сохраняемого сухим чехла фотоаппарат, заглянул в кабину пилотов и через пару минут был с ними на короткой ноге. Ему разрешили поснимать через лобовое стекло, а потом даже опустили боковую створку окна (совсем как в старом автомобиле), и он сделал пару кадров заснеженной тундры. Пилоты прикрыли окошко, но не насовсем: они курили и по очереди стряхивали наружу пепел. Ощущение езды в "уазике" по плохой дороге от этой картины только усилилось; лишь глянув вниз, можно было вспомнить, что до земли пятьсот метров...
Посадка вышла жёсткой, самолёт трясло и колотило, пока он катился по размытому лётному полю. Однако пилоты были настроены радужно, весело сообщили пассажирам, что, раз крылья не оторвались, то полёт прошёл отлично, и пошли перекусить перед вылетом обратно -- погода, кажется, решила дать им такую возможность. Экспедиция выгрузила свой багаж и побрела устраиваться в посёлке.
Людей на улицах не было -- летящий в порывах ветра дождь всех загнал под крышу. Гостей встречали только собаки: они выбегали из каждого двора, приветливо размахивая пушистыми хвостами, и некоторое время сопровождали людей по улице, а потом возвращались по домам. Центральная улица посёлка, на счастье путешественников, была отсыпана гравием, никакой грязной колеи, которой с тоской ожидали девушки, на ней не было, и идти было довольно удобно, хотя и мокро. За домами слева, выплёскиваясь на низкий берег, шумела местная река -- Омолой. Учёные крутили головами, стараясь разглядеть сквозь дождевой туман вывеску гостиницы -- их предупредили, что вывеска есть и видна издалека.