Сама же экспедиция состояла из двух этнографов, фольклориста и музыковеда. Этнографы были разные: Санжи, уже "остепенённый" кандидат исторических наук, изучал традиционные обряды, но разбирался и в археологии, и в этнической истории. Петя диссертацию дописать никак не мог -- не очень его интересовала какая-то диссертация, намного интереснее было снимать видео и фотографировать. Он нашёл для себя научную нишу -- отрасль науки, к которой он довольно стихийно пришёл, называлась визуальная антропология. К антропологии в классическом, естественнонаучном смысле она имела мало отношения, а занималась фиксацией традиционной культуры в виде фото- и видеодокументов. Как именно фиксировать, анализировать, сортировать и изучать эти документы -- на это чётких, освящённых традицией рецептов ещё не было, наука сравнительно молодая. И Петя с этнузиазмом нарабатывал практику, надеясь, что кто-нибудь мыслящий более системно сведёт его практические результаты в теорию. Материалы свои он не "зажимал", как многие, прося только строго соблюдать авторские права, и уже не раз его фотографии появлялись в серьёзных журналах, а совместные статьи с коллегами постоянно украшали фотоиллюстрации за его авторством. Фотограф Петя был отличный -- научился у отца, знаменитого археолога и фотолюбителя. Особенно ему удавались портреты, и Петя нередко пользовался тем, что исполнители и коллеги-учёные перестают замечать человека с камерой: как только люди отвлекались от позирования, появлялась возможность снять прекрасные кадры, где люди выглядели живыми, естественными и обаятельными.
Музыковеды в "поле" всегда оказывались в странном положении: их почему-то по определению считали специалистами по аудиозаписи. Вся звукозаписывающая техника переходила в их ведение, на них возлагалась обязанность обрабатывать все звукозаписи, независимо от того, музыкальные они или нет, и переписывать их на постоянные носители. Работа нудная, скучная, съедающая уйму времени, -- но освящённая годами традиция сваливала её на музыковедов. Музыковед Маша страдала от этого особенно: опыта звукозаписи в полевых условиях у неё было немного, обращаться со сложной техникой она училась на ходу и постоянно боялась, что неправильно подключила микрофон или не туда повернула регулятор уровня записи. Да ещё батарейки имели привычку кончаться без предупреждения прямо посреди исполнения -- пока она возилась с перезарядкой, в записи возникали невосполнимые лакуны. После второго такого случая было решено, что писать на один диктофон опасно -- можно неожиданно потерять ценнейшую запись. И одновременно с Машей всегда кто-нибудь вёл запись на второй диктофон. Чаще всего это была Леся, иногда -- Санжи, но иногда и Маша держала оба прибора сразу: одновременно батарейки в них не кончались.
Леся была фольклорист, причём странностью её положения ей постоянно тыкали в нос учёные "коренных" национальностей. Леся, украинка, выросла в русском окружении, в Новосибирске, украинский язык знала более-менее прилично, кроме этого говорила по-английский и по-испански, но сибирские языки систематически не изучала. И для работы с фольклорными текстами сначала долго билась над подстрочниками, обложившись словарями, грамматиками и постоянно прося консультаций у лингвистов. Коллеги-фольклористы, у которых какой-нибудь национальный язык был родным, не упускали случая поставить под сомнение осмысленность изучения их родного фольклора человеком, который не владеет языком; некоторые докатывались даже до заявлений в стиле "пусть славяне свой славянский фольклор исследуют". Леся с ними по первости спорила, ругалась, а потом поняла, что лучшие учёные из национальных научных школ поддерживают её, а не дураков-квазипатриотов местечкового толка, и перестала обращать на их внимание. И скоро могла сносно (хоть и со словарями) читать на четырёх сибирских языках. А "национальные кадры" нередко не владели ни одним больше языком, кроме родного и русского, да и по-русски изъяснялись и писали безграмотно. В институт, где работали члены отряда, постоянно приходили на отзыв диссертации "из регионов", которым требовалось суровое языковое редактирование. Этим частенько тоже занималась Леся...
В таком составе отряд и работал -- чаще всего разделяясь пополам: один из пары ведёт беседу с информатором, другой снимает видео или фотографирует. Обычно Леся работала с Санжи, а Маша -- с Петей, причём Машу как музыковеда в первую очередь интересовали исполнители песен (и танцев), поэтому она вместе с Петей брала на себя песенниц и запевал хоровода (впрочем, снимать хоровод приходили все), а Леся и Санжи записывали в первую очередь описания обрядов, мифологические рассказы, предания, сказки и прочие виды повествований.